Желание

Мои бабушки и дедушки умерли все четверо еще до того, как мне исполнилось десять, и родители возили нас с Морган на их могилы, где мы оставляли цветы. Думала я при этом лишь об одном: что меня со всех сторон окружают умершие люди. Да, смерть неизбежна, но я предпочитала о ней не задумываться.

– Кто приносит сюда цветы? Родственники?

– Скорее всего, береговая охрана. Это же они ухаживают за участком, хоть он и считается британской территорией.

– А почему здесь вообще оказалась германская подлодка?

– Наш торговый флот принимал на борт грузы в Южной Америке, или на Карибах, или еще где-нибудь, а затем следовал за Гольфстримом на север и в Европу.

Но поначалу торговые суда двигались медленно и без охраны, поэтому становились легкой добычей для подлодок. Десятки таких судов были потоплены у самого берега. Вот почему «Бедфордшир» находился здесь. Чтобы обеспечивать им защиту.

Пока я разглядывала ухоженные могилы, меня осенило, что многие матросы на борту траулера наверняка были немногим старше меня и что у четверых похороненных здесь остались родственники за океаном.

И я задумалась, смогли ли родители погибших хотя бы раз приехать в Окракоук, увидеть, где упокоились их дети, а также о том, насколько тяжело дался им этот приезд – или дался бы, если бы он состоялся.

– Мне здесь грустно, – наконец призналась я, понимая, почему Брайс не предложил взять с собой фотоаппарат. Такие места лучше помнить не по снимкам.

– Мне тоже, – кивнул он.

– Спасибо, что привез меня сюда.

Он сжал губы, мы еще немного постояли и направились обратно к пикапу, шагая на этот раз медленнее, чем обычно.

Он завез меня домой, я основательно вздремнула и позвонила Морган. С тех пор, как приезжали родители, я звонила ей пару раз, наш разговор продолжался минут пятнадцать. Точнее, Морган болтала без умолку, а мне оставалось слушать. Закончив разговор, я начала собираться на свидание. Из одежды мой выбор был ограничен джинсами на резинке и новым свитером, полученным в подарок на Рождество.

К счастью, прыщей в последнее время поубавилось, так что мне не пришлось замазывать их тональником или пудрой. Не стала я злоупотреблять и румянами, и тенями для глаз, но на губы нанесла блеск.

Тетя Линда хлопотала у плиты, готовила бефстроганов, и я знала, что на ужин к ней придет Гвен. От аппетитных запахов ее стряпни у меня заурчало в животе, и она, наверное, услышала это.

– Фруктов не хочешь? Перебиться до ужина?

– Да ничего, – отказалась я и села за стол.