Желание

Я стала слушать, как он объясняет принцип переключения передач.

Мне казалось, усвоить его будет легко, но не тут-то было. Отпустить сцепление в тот же момент, когда нажат газ, оказалось труднее, чем следовало из слов Брайса, и первый час моего урока вождения стал серией быстрых и резких рывков пикапа, после которых двигатель глох. После нескольких таких попыток Брайсу пришлось пристегнуться ремнем.

Когда же мне наконец удалось тронуться с места, Брайс велел мне набрать скорость, потом перейти на вторую и третью передачи, а затем начать все сначала.

К середине недели пикап у меня почти перестал глохнуть; к четвергу я настолько освоилась, что попробовала поездить по деревенским улицам – кстати, для всех участников этого события оно оказалось не настолько опасным, как может показаться, поскольку уличное движение в деревне практически отсутствовало. На поворотах я начинала крутить руль то слишком рано, то чересчур поздно, и на то, чтобы научиться улавливать нужный момент, ушла большая часть дня.

К счастью, в пятницу я уже не позорилась, сидя за рулем, если только помнила об осторожности на поворотах, и в конце урока Брайс обнял меня и снова сказал, что меня любит.

Пока он держал меня в объятиях, я не могла не думать о том, что через двадцать семь дней должен родиться ребенок.

В ту субботу я с Брайсом не виделась: после урока вождения накануне он предупредил, что, поскольку его отец все еще в отъезде, ему, Брайсу, придется заменить его и провести день вместе с дедом на лодке. Поэтому я отправилась в тетин магазин и какое-то время провела, расставляя книги на полках по алфавиту, а видеокассеты – по категориям.

Потом мы с Гвен снова обсудили мои схватки Брэкстона-Хикса – после относительного затишья они с недавних пор снова возобновились. Гвен напомнила мне, что это нормальное явление, и снова рассказала о том, чего мне ждать, как только начнутся роды.

Тем вечером я села играть в кункен с тетей и Гвен. И думала, что уж им-то я не уступлю, но две бывшие монахини оказались заправскими картежницами, и когда игра наконец кончилась и карты убрали, я задумалась, что же происходило на самом деле в монастыре по вечерам.

Мне представилась обстановка, как в казино, где монахини в золотых браслетах и темных очках сидели за крытыми сукном столами.

Воскресенье прошло совсем иначе. Зашла Гвен с тонометром и стетоскопом, задала те же вопросы, которые обычно я слышала от доктора Большерука, но как только она ушла, мне стало не по себе.