Желание

Я не только не бывала больше в церкви, но и не занималась учебой, если не считать подготовки к контрольным, поскольку уже выполнила все задания на этот семестр. Да еще Брайс не оставил мне фотоаппарат, так что вопрос со съемками отпал сам собой. Батарейки в моем плеере сели – правда, тетя пообещала привезти новые, – так что заняться мне было совершенно нечем. Наверное, можно было сходить на прогулку, но выглядывать из дома не хотелось. Было слишком светло, на улице часто попадались люди, а моя беременность стала настолько заметной, что выйти из дома было все равно что направить две гигантские неоновые стрелки прямо на мой живот, объясняя всем и каждому, с какой стати я вообще приехала в Окракоук.

В конце концов я решила позвонить родителям. Из-за разницы во времени пришлось ждать до середины утра, и хотя я не знала, что надеялась услышать, от разговора с мамой и папой легче мне не стало. Они не спросили ни о Брайсе, ни о моей фотографии, а когда я упомянула, как далеко продвинулась в учебе, мама, едва дождавшись первой же паузы, сообщила, что Морган завоевала еще одну стипендию, на этот раз от католического движения «Рыцари Колумба».

Сестру позвали к телефону, ее голос звучал устало, говорила она меньше обычного. Впервые за долгое время у нас получилось нечто похожее на диалог, и я не сдержалась и рассказала ей немного о Брайсе и моей новообретенной любви к фотографии. Услышанное почти ошеломило ее, потом она спросила, когда я вернусь домой, что потрясло меня. Как она могла не знать ничего о Брайсе, или о том, что я фотографирую, или что ребенок должен родиться 9 мая? Повесив трубку, я задалась вопросом, неужели родители вообще не говорили с Морган обо мне.

Не найдя другого занятия, я принялась наводить порядок в доме. Не только в кухне и в своей комнате, не только в своей одежде, но и вообще повсюду. Я отдраила ванную до блеска, вытерла пыль и пропылесосила, даже вымыла духовку, хотя под конец у меня так ныла спина, что я, вероятно, отскребла ее не лучшим образом.

И все же, поскольку дом был невелик, у меня осталось еще несколько свободных часов до прихода тети, поэтому я вышла посидеть на веранду.

День выдался роскошный, чувствовался приход весны. Небо было безоблачным, вода искрилась, как поднос голубых бриллиантов, но я, почти не замечая всю эту красоту, думала только об одном – что такой прекрасный день пропадает впустую, а у меня осталось в запасе не так много дней в Окракоуке, чтобы позволить себе потерять еще один.