Желание

И теперь смотрела на гирлянды, отмечала, как лежат тени, вслушивалась в шум транспорта за дверью галереи. А когда наконец убедилась, что воспоминания надежно заперты, протянула руку за сумкой и вынула из нее конверт, который захватила с собой сегодня перед выходом из квартиры. И молча протянула его Марку.

Она не стала смотреть, как он изучил обратный адрес и понял, что держит в руках письмо от ее тети Линды, не увидела, как он поднял клапан конверта. Хотя она прочитала это письмо всего один раз, она с абсолютной уверенностью могла сказать, что увидит Марк на странице.

Марк сидел в потрясенном молчании. Мэгги же не сводила невидящих глаз с елки и силилась направить свои воспоминания по другому пути – любому, кроме того, который вел к случившемуся с Брайсом. Однажды она уже столкнулась с этими событиями, испытала всю глубину ужаса и поклялась больше не воскрешать память о нем. Но несмотря на жесткий самоконтроль, она почувствовала, как слеза скатилась по щеке, стерла ее и поняла, что за первой наверняка последуют другие.

– Понимаю, у вас наверняка возникли вопросы, – наконец шепотом произнесла она. – Но ответов у меня нет. Я никогда не пыталась выяснить, что именно произошло с Брайсом. Как и сказала тетя в письме, подробности не имели значения для меня. Я знала только, что Брайса больше нет, и у меня внутри что-то сломалось. Я обезумела. Мне хотелось убежать от всего, что я знала, и я бросила работу, рассталась с родными и переехала в Нью-Йорк. Я перестала ходить в церковь, возвращалась домой поздно каждую ночь, долгое время встречалась то с одним, то с другим никчемным человеком, пока рана наконец не начала затягиваться.

Единственным, что не дало мне скатиться окончательно, стала фотография. Даже когда вся моя жизнь пошла вразнос, я старалась учиться и совершенствоваться. Потому что знала: именно этого хотел бы от меня Брайс. И это был способ цепляться за то, что нас объединяло.

– Мне… так жаль, Мэгги, – голос явно не слушался Марка. Он с трудом сглотнул. – Не знаю, что и сказать.

– А что тут скажешь? Кроме того, что это был самый мрачный период в моей жизни, – она сосредоточилась, выравнивая дыхание и вполуха прислушиваясь к шуму толпы гуляющих по улицам в сочельник.

Когда Мэгги вновь заговорила, ее голос звучал подавленно: – Пока не открылась галерея, дня не проходило, чтобы я не думала об этом. И не злилась или не печалилась из-за того, как все вышло. Ну почему Брайс? Почему именно он, а не кто-нибудь другой из целого мира?

Она едва услышала его.