Желание

Но после этого случая я начал задумываться о моих биологических родителях. Поскольку группа крови у меня оказалась сравнительно редкая, я порой размышлял: а вдруг и мои родители необычные люди. И прикидывал, нет ли у них каких-либо генетических отклонений, о которых мне следует знать.

Прошло еще четыре года, прежде чем я поднял тему усыновления в разговоре с моими родителями. Я боялся ранить их чувства; лишь со временем я понял, что этого разговора они ждали с тех пор, как на давнем дне рождения сообщили, что усыновили меня.

Мне объяснили, что усыновление было закрытым, так что открыть материалы этого дела можно лишь по постановлению суда, и неизвестно, пойдет ли он мне навстречу. К примеру, я могу узнать необходимые сведения о состоянии здоровья, но ничего более, если биологическая мать не выразила желания рассекретить эти записи. В некоторых странах ведутся реестры как раз для такой цели – усыновленные и те, кто предлагают детей на усыновление, могут выразить согласие, чтобы записи рассекретили, – но я так и не смог выяснить, есть ли такой реестр в Северной Каролине, и не знал, обращалась ли туда моя биологическая мать. Пришлось признать, что я в тупике, но родители смогли предоставить мне достаточно информации, чтобы помочь в поисках.

Несколько фактов они узнали от агентства: что эта девушка была католичкой, что ее родители слышать не желали об аборте, что она была здорова и находилась под присмотром врача, продолжала дистанционно учиться в школе и что к моменту родов ей исполнилось шестнадцать лет.

Еще им было известно, что она из Сиэтла. Поскольку я родился в Морхед-Сити, процедура усыновления оказалась более сложной, чем я ожидал. Для того чтобы усыновить меня, моим родителям пришлось переехать в Северную Каролину за несколько месяцев до моего появления на свет, иначе они не считались бы жителями штата. Для установления личности Мэгги знать это не требовалось, но сам факт их переезда подчеркивал, как они хотели иметь ребенка и на какие жертвы были готовы идти – как и Мэгги, – чтобы у меня появился замечательный дом.

Знать имя Мэгги им не полагалось, но они его знали – отчасти в силу обстоятельств, отчасти благодаря самой Мэгги. В этой больнице требовалось пройти через родильное отделение, чтобы попасть в детскую, а когда я родился, в больнице как раз выдалась тихая ночь. К приезду моих родителей заняты были всего две палаты в родильном отделении, причем одну занимала семья Блэк с четырьмя старшими детьми.