Желание

Где жили Линда и Брайс, я не знал, но проехал по каждой улице и не сомневался, что по меньшей мере один раз миновал и тот, и другой дом.

Пообедать мы с Абигейл заехали в паб «У Говарда», затем наконец направились на берег. В руках я нес урну, содержащую часть праха Мэгги, в кармане лежало письмо, которое Мэгги написала мне. Большая часть ее останков в другой урне уехала с ее родителями в Сиэтл. Перед смертью Мэгги спросила, не выполню ли я одну ее просьбу, и конечно, я никак не мог ей отказать.

Мы с Абигейл прошли пешком по берегу, я думал о том, сколько раз Мэгги и Брайс бывали здесь вместе.

Ее описание было точным: это суровое и неосвоенное побережье осталось нетронутым современностью. Абигейл держала меня за руку, спустя некоторое время я остановился. Проверить свои предположения я никак не мог, но мне хотелось угадать место, где прошло первое свидание Брайса и Мэгги, и мне показалось, что участок берега, на котором я остановился, и есть тот самый.

Я передал урну Абигейл, вынул из кармана письмо.

Что в нем написано, я не знал, но оно лежало на столике у ее постели, когда она умерла. На конверте она неровным почерком просила меня прочесть его, когда я буду в Окракоуке.

Открыв клапан конверта, я вынул письмо. Оно было недлинным, но написанным тем же неровным почерком, кое-где почти неразборчивым – сказывались действие лекарств и слабость. Я почувствовал, как из конверта выпадает еще что-то и вовремя успел подставить ладонь. Еще один ее подарок, сделанный мне. Глубоко вздохнув, я начал читать.

Дочитав письмо, я вложил его обратно в конверт и поднес к глазам приложенную к письму подвеску на цепочке. Она и раньше показывала ее мне, и на обороте подвески-ракушки я видел слова «На память об Окракоуке». Подвеска казалась странно тяжелой, будто вобрала в себя все их чувства, любовь всей жизни, уместившуюся в несколько коротких месяцев.

Когда я был наконец готов, я убрал подвеску и письмо обратно в карман и бережно принял урну из рук Абигейл. Начинался отлив, вода двигалась в том же направлении, что и ветер.

Я шагнул на влажный песок, в который начали погружаться ступни, и представил Мэгги во время первой встречи с Брайсом на пароме. Прибой был ровным и ритмичным, океан простирался до самого горизонта. Его масштабы казались непостижимыми, даже когда я представлял себе парящего в ночном небе подсвеченного гирляндой воздушного змея. Надо мной солнце уже снижалось, я знал, что стемнеет рано. Вдалеке на песке был припаркован одинокий пикап.