Желание

Тебе понадобится очень серьезно поработать, чтобы к концу семестра получить по геометрии хорошую отметку.

– Вдобавок ты отстала и по биологии.

– И по истории Америки. Как и по английскому и испанскому.

К тому времени я уже не могла смотреть ему в глаза, понимая, что он, наверное, считает меня тупицей. Но мне хватало ума сообразить, что поступить в Вест-Пойнт почти так же сложно, как в Стэнфорд.

– А как тебе мой реферат? – спросила я, почти боясь услышать ответ.

Он скользнул взглядом по реферату, выложенному из папки поверх стопки бумаг.

– И о нем я тоже хотел с тобой поговорить.

Мы работали. Я сходила в туалет. Потом мы снова работали. Снова краткий перерыв по той же причине. И так несколько часов подряд.

Помимо разбора моего реферата – Брайс хотел, чтобы я выстроила его в хронологическом порядке вместо того, чтобы скакать туда-сюда во времени, – мы посвятили большую часть дня геометрии, чтобы сократить отставание по домашним заданиям. Сделать их все я ни за что бы не смогла, ведь Брайс заставлял меня решать каждую задачу самостоятельно.

Всякий раз, когда я просила помочь, он листал учебник и находил раздел, в котором приводились нужные мне объяснения. И требовал, чтобы я прочитала его, а если я не понимала, разжевывал объяснения для меня. Если же и это не помогало, а так случалось почти каждый раз, он изучал задачу из домашнего задания, поставившую меня в тупик, и придумывал другую, похожую на нее. Потом терпеливо, шаг за шагом, показывал мне, как ее решать. И лишь потом я возвращалась к исходной задаче, которую должна была решить сама. Все это страшно раздражало, потому что дело продвигалось медленно, а объем работы, который мне приходилось выполнять, в то же время увеличивался.

Дело в том, что он в самом деле умел объяснять так, что сложное обретало смысл, становилось понятным, и кроме того, обладал неиссякающим терпением. К концу занятия я вроде бы стала лучше понимать, что делаю, и уже не так робела при виде геометрических фигур, цифр и знаков равенства.

Не поймите меня превратно: это вовсе не значит, что я вмиг стала знатоком геометрии. Весь день я совершала ошибки сплошь и рядом как крупные, так и мелкие, из-за которых страшно злилась на себя. И понимала, что Морган легко справилась бы с любым заданием.

Когда Брайс ушел, я немного поспала. К тому времени, как я проснулась, был готов ужин, и после еды и уборки на кухне я вернулась к себе, читать учебники.