Ребенок…
Чужой? Или сын? Виктран думал о том, что если дитя удерживает его душу, значит они связаны… Значит они семья… А если так, то…
Нить необходимо оборвать! Немедленно!
Глава тринадцатая
Еще два долгих дня, тянущихся бесконечно, прошло под знаком тревог и суеты.
Суеты со стороны домашних. Я же не суетилась. Я размышляла, пытаясь найти проклятую нить и ответ на вопрос как оборвать связь сына и морфа. И не находила его.
Я всей душой ненавидела это состояние. Когда ты уперся в угол, когда ты бессилен что-либо сделать.
На земле у меня был надежный тыл — мой свекр. Какие бы ошибки я не совершала, он всегда был рядом и направлял меня. Помогал найти выход, иногда не напрямую, но… А когда его не стало… Его наука уже была накрепко вбита и в мой мозг, и в мое тело.
И эта наука здесь и сейчас совершенно бесполезна!
Илюша больше не капризничал, и даже не плакал. Под его глазами залегли тени, а некогда пухлые и румяные щечки осунулись.
Он угасал. Иногда кряхтел как старичок, иногда во сне вздрагивал, будто от ударов.
Ел вяло, с большой неохотой. Воду вот жадно пил, а от молока отказывался…
Я не знала, что снится малышу. Я не знала, что чувствовал мой сын, но была уверена в одном — мой ребенок явно перетягивал на себя часть состояния морфа. Уж не знаю как там с физическими, а душевные страдания — точно. И приятного там не было вообще.
Мои гости все также находились в коматозном состоянии. Никто из них больше не просыпался, хотя Тирхан был уверен, что самое страшное позади.
Откровенно говоря, мне было плевать. Это Люси и Интена пытались меня хоть как-то отвлечь от сына разговорами о спасенных. А здесь и сейчас я играла в угадайку, где на кону стояла жизнь моего сына.
— Стейзи, девочка, тебе нужно поспать. — В который раз выдохнул Тирхан. Он коршуном навис надо мной с Илюшкой, словно показывая, что не уйдет, пока я не лягу послушно под одеяло и не закрою глаза. — От того, что ты бдишь и веху, и ночь, легче не станет никому.
Ты ослабляешь себя…
— Хуже, чем уже есть мне не станет, учитель. И я не хочу спать.
Илья дернулся во сне и заработал ручками. Резко так, словно кто-то эти ручки ему выкручивал. Ох, морф…
Я и злилась на него, и злиться не получалось. Я знаю, что волк не виноват. Умом понимала, а сердцем принять не могла. Знала, что и ему сейчас плохо, и хуже, намного сильнее, чем Илье… Знала! Но черт его дери, принять не получалось.
