Желанная

Мои родители давно мертвы, и я привыкла к одиночеству. Настолько, что даже не подумала: родители Алианны могут быть живы. Сыграл роль и тот факт, что при обыске комнаты я не нашла следов их существования. Должны же, как минимум, сохраниться письма.

Упоминание отца никак не отозвалось в новом теле, а вот при мысли о матери в груди заныло. Похоже, Алианна была с ней близка. Но где свидетельства этой близости? Уничтожены самой Алианной? Мне не составило труда представить ее в ночи, сжигающей те самые письма. Но, ради всего святого, зачем ей так поступать?!

— Я скажу вам, — продолжил Тор, не дождавшись ответа.

 — Если выстроить его воинов от крепостной стены до маяка, они встанут в пять рядов.

По залу пролетел шепоток, кто-то присвистнул, а я приосанилась. Оказывается, у меня есть семья и довольно влиятельная. Вот оно — недостающее звено. Если побег станет неизбежным, у него хотя бы будет цель — крепость рода Леннарт. Даст бог, выживу сегодня и обязательно разузнаю подробности о родственниках.

— Казна тойона Освальда ничем не уступает нашей.

Хотите ли вы, добрые люди, обвинить его дочь на основе домыслов одной женщины и вызвать тем самым гнев тойона Освальда?

Простой люд и старцы дружно покачали головами. Никто не желал связываться с моим отцом. Гунхильда только зубами скрипнула, а я едва удержалась, чтобы не вскочить и не расцеловать Тора. До чего здорово он все придумал!

Но я рано радовалась, старуха не из тех, кто легко сдается.

— Пусть так, — поднялась она с места. — Раз людской суд отказывается судить убийцу моего сына, я требую божьего суда.

Против него даже тойон Освальд ничего не возразит.

Зал взорвался десятками голосов. Старцы о чем-то перешептывались, а я беспомощно оглядывалась, пытаясь сообразить, что происходит. И лишь посмотрев на Тора, поняла, что это конец. Мужчина сидел, склонив голову на соединенные ладони. Вся его поза говорила о безнадежности моего дела. Мы проиграли.

— Тихо! — главный старец снова взял слово. — В речах Гунхильды есть смысл. Ни тойон Освальд, ни кто-либо другой не оспорит божий суд.

Скажи, Алианна дочь Освальда, согласна ли ты предстать перед богами и ответить за свои деяния? Если помыслы и руки твои чисты, тебе нечего бояться. Боги не допустят твоей гибели. Если же ты сделала то, в чем тебя винят, боги накажут, как подобает.

От меня ждали ответа, но я не знала, что сказать, а потому тянула время, надеясь, что Торвальд подскажет: медленно поднялась на ноги, оглядела собравшихся, облизнула губы.