Желчный Ангел

Рядом с дырой в полу красовался металлический крюк, за который цеплялась толстая крученная веревка.

– А знаешь, как он одет? – Зоя затянулась сарделечной сигаретой и выпустила в лицо Адама порцию вонючего дыма.

– В гребаной манишке с бантом, – выдавил из себя рогоносец.

– Да, дорогой. В трусах и гребаной манишке, которую я собственноручно ему сшила. – Она потрясла перед лицом Адама красивыми кистями в перстнях. – Стояла два часа в очереди в ГУМе, чтобы урвать полтора метра индийского белого сатина и атласную черную ленту для банта.

А потом из чешского журнала Žena a móda в читальном зале библиотеки, как дура, копировала выкройку. А потом горбатилась на машинке с переносом выточек, ведь у него же нестандартная фигура! И ради чего?

Адам не отрывал глаз от Зоиной мятежной брови. Она хлопала черными крыльями, являя крайнее негодование.

Признание Штейнберг был ошеломительным по своей сути. Впервые Зоя, не прикрываясь заграницей, выдала в себе простую советскую бабу, висящую в очередях и потевшую на домашних работах.

Сколько помнил ее Адам, более такого не повторялось никогда.

– Как это по́шло, – прошептал Асадов. – А веревка? Та самая?

– Ты тоже об этом подумал? – изумилась Зоя. – Похоже, что ТА САМАЯ.

Той самой веревке аплодировала вся страна – от столицы до гастрольных регионов. Габриэль подсмотрел описание этого фокуса в индийском журнале. Он наряжался в чалму и восточный халат, играл на дудочке и вызывал к жизни толстую веревку из плетеной корзины.

Веревка извивалась, как змея, исполняя замысловатый танец, затем вытягивалась ввысь, теряясь в темноте под куполом, и застывала негнущимся шестом.

Дочка Аля – рыжая, обезьянкообразная, в короткой пышной юбке – карабкалась по этому шесту вверх и пропадала во тьме. Факир кричал ей, чтобы спускалась, но Аля смеялась и дразнила отца. Тогда Фокс задирал полы цветастого халата и лез по веревке вверх, грозно размахивая саблей. К ужасу зрителей, откуда-то с купола на арену летели руки, ноги и рыжая голова девочки.

Ассистент собирал их в мешок, а Габриэль набрасывал на останки парчу и читал заклинания. Через минуту из-под парчи выскакивала живая и невредимая Аля, зал взрывался аплодисментами, а Фокс продолжал играть на дудочке. Под витиеватую мелодию веревка вновь становилась мягкой и опадала в корзину. Финал, овации, восторженные вопли, букеты цветов.

Адам с Диной и Зоей регулярно ходили в цирк и видели этот фокус десятки раз.