Желчный Ангел

Дина визжала, не пытаясь, по обыкновению, вникнуть в детали, Адам же мучительно разгадывал ребус. Отчего веревка стоит? Что ее держит?

– Да не мучь себя, – подсказала как-то Зоя. – Внутри веревки деревянные бруски по типу сочленений бамбука, а через центр брусков идет трос, который, натягиваясь, превращает веревку в шест. Под куполом специально гасят свет, чтобы не было видно, как трос цепляется крюком за перекладину. Ну и части тела Али-обезьянки – это муляж. А появляется девочка под парчой через дыру в полу арены.

Все просто.

Даже описанное Зоей было крайне непросто, но хотя бы укладывалось в законы физики и Адамову логику. Сейчас же, стоя перед раскрытым сундуком и лазом фокусника, Асадов не мог упорядочить в голове все произошедшее.

– Что делать, Зоя? – спросил он, вскинув отчаянные глаза.

– Что делать? – поднялась ее изумленная бровь. – Пить вино, курить сигары и отмечать новую эру в наших отношениях. Простить это невозможно, а отомстить весьма реально.

– Как? – не понимал Адам.

– Разведемся с ними и поженимся между собой, – заключила Штейнберг.

 – А дыру в полу заделаем намертво.

Так и случилось. Фокусник переехал к Дине, а ювелир – к Зое. Длились оба брака недолго – около трех лет. Адам стал ходить франтом, обшитый с ног до головы волшебными ручками Штейнберг. Габриэль несколько раз вешался на своей многофункциональной веревке. Дина не была ему парой. Ни по внешней эффектности, ни по внутренней наполненности. Порой он умолял Зою сшить ему сценический костюм или помочь в разработке реквизита, но она заламывала такую цену, что тот уходил несолоно хлебавши.

Дочка Аля металась по этажам между родителями.

Адам тоже не был счастлив. И хотя Зоя отлично разбиралась в мелочах, а его украшения блистали в эффектной подаче Штейнберг, сердце все равно ныло по Дине. И даже мелко накрошенные салаты и затейливые соусы Зои не могли затмить ту, чье имя было выжжено молнией на предплечьях. Правда, неожиданно рыжеволосая бестия подарила Адаму дочь. Такую же кукольную девочку, как и Аля.

Точь-в-точь похожую на сестру. Зоя будто доказывала миру, что абсолютно самодостаточна и какие-то там мужские гены не могут повлиять на форму и цвет воспроизводимого потомства.

Адам даже сомневался: не изменила ли ему Зоя с бывшим мужем? Но Габриэль клялся, что и сам бы мечтал об этом, но – нет. Не верить ему, вытащенному из очередной петли, не было оснований.

Дочку Адам назвал Юлей. Хотел Диной, конечно, но восставшая Зоина бровь не позволила этого сделать.