Жемчужина Лабуана

Он точно не верил, что власть над княжеством утрачена навсегда, что он потерпел поражение. Лицо его было бледным, как полотно, руки бессильно опущены.

А стрельба на улицах города продолжалась. Все новые и новые отряды малайцев вливались в него, оттесняя последних гвардейцев раджи к окраинам. Большая группа повстанцев показалась на площади, устремившись к дворцу.

– Долой раджу! Да здравствует Хассин! – кричали воины, разгоряченные боем.

Еще минута, и они, заметив стоящего здесь Джеймса Брука, набросились бы на него.

Сандокан поспешил дать команду, и отряд Айер-Дака, окружив раджу плотной стеной, чтобы скрыть от повстанцев, быстро увел его с площади.

– Никогда больше этот человек не вернется сюда, – глядя ему вслед, сказал Сандокан. – Звезда Джеймса Брука закатилась навсегда!..

Утром 20 апреля 1857 года на траверзе маяка Даймонд-Харбор, примерно в сотне ярдов от берега, можно было видеть небольшое судно, еще ночью вошедшее в Хугли, не запросив лоцмана.

По оснастке это был малайский парусник, прао, но не снабженный балансирами и навесом на палубе, которым обычно оснащают суда этого типа.

К тому же корпус его был обшит железными пластинами, а водоизмещение во много раз превышало водоизмещение в пятьдесят тонн, характерное для обычных прао.

Одним словом, это был прекрасный парусник – остроносый, маневренный, способный при попутном ветре развивать большую скорость, чем у тех паровых судов, которыми оснащен был в то время скоростной флот англо-индийского правительства.

Настоящее гоночное судно, напоминавшее лучшие клиперы недавних времен, прозванные за их исключительную быстроходность пожирателями расстояний.

Постороннего наблюдателя мог бы удивить экипаж парусника, слишком многочисленный для небольшого судна и на редкость разношерстный. Казалось, все племена Малайзии послали в него своих представителей. Здесь были смуглокожие малайцы с мрачным взглядом черных, как уголь, глаз, даяки, стройные гибкие макасары и приземистые бугисы. Среди команды на борту было немало головорезов из лесов Борнео, негров из Минданао и даже несколько папуасов, выделявшихся живописной копной длинных волос, увенчанных ярким дикарским гребнем.

Никто из них не носил, однако, своих национальных костюмов: на всех были одинаковые белые саронги, спускавшиеся до колен, и просторные куртки разных цветов, не стеснявшие движений.

Только двое, под чьим началом находилась команда парусника, были одеты иначе: живописно и очень богато.