Жемчужина Лабуана

– Рассказывают, что когда бог Тваштри создал мир, он долго колебался, прежде чем сотворить женщину, и долго думал, из каких элементов сделать ее. Предупреждаю, что я говорю об индийской женщине, а не о белой, желтой или малайской.

– Мы слушаем, – сказал Сандокан.

– Он взял округлость луны и гибкость змеи, неутомимость вьюнка и трепетность тростника, бархатистость розы и легкость пуха, взгляд косули и веселье солнечного луча, сумеречность тучи и непостоянство ветра, робость зайца и важность павлина, сладость меда и твердость алмаза, жестокость тигра и холодность снега, стрекотание сороки и воркование голубки.

– Черт побери! – воскликнул Янес. – Сколько всего набрал этот индийский бог!

– Мне кажется, он не пожалел элементов, – сказал Сандокан. – Особенно заметь, Янес, что у индийских женщин есть даже жестокость тигра!..

– Мы сами тигры Момпрачема, – отвечал португалец, смеясь. – И что ж нам бояться девушки, у которой… немного тигриной шкуры?

Он еще громче захохотал, потом обернулся и, неожиданно став серьезным, сказал:

– Эта парочка все еще следует за нами, Сандокан.

– Ну что ж, посмотрим, так ли хорошо они будут держаться на воде завтра.

– Вечером узнаешь, – ответил Сандокан. – А пока пусть поплавают.

«Марианна» выбралась из скопища кораблей и лодок, что загромождали реку вблизи города, и, ускорив свой ход, двинулась вниз по течению. Два парусника все еще следовали за ней на расстоянии трехсот-четырехсот метров, держась один в кильватер другому.

Ближе к вечеру «Марианна» прошла перед лоцманской станцией Даймонд-Харбор и вышла в просторный канал, образованный рекой и лесистым островком, протяженностью в несколько миль.

Экипаж только что отдал якоря, когда у северного края канала показались два знакомых судна. Заметив их, Сандокан, стоявший на палубе, нахмурил брови.

– Ах так! – сказал он. – Они так привязаны к нам, что пришли за нами даже сюда? Ну тогда я с ними сейчас потолкую.

Матросы, уже готовые бросить якоря и спустить паруса, прервали свою работу и бросились каждый к своему боевому посту. Эти закаленные в сражениях морские волки, эти непобедимые пираты Момпрачема, эти тигры Малайзии, не раз заставлявшие трепетать даже Английского Леопарда, подорвавшие могущество самого Джеймса Брука, знаменитого раджи Саравака, вмиг пробудились, как только запахло порохом.