Жемчужина Лабуана

В ярости тигр испускал страшные вопли и отчаянно бился, стараясь достать до головы колосса, но тщетно.

Сандокан и Янес прицелились из карабинов, но погонщик сделал им знак опустить оружие.

– Пусть это сделает слон, – сказал он.

Слон ловко обернул свой сильный хобот вокруг тела тигра, сжав ему лапы, чтобы не дать воспользоваться страшными когтями. Затем сорвал его с бивня, сжал так, что захрустели кости, приподнял вверх, раскачал короткими взмахами и с силой швырнул на землю. И сразу же, не дав подняться, наступил своей чудовищной ногой.

– Браво, слон! – закричал Сандокан. – Вот это называется отличный удар!

– Спустимся! – закричал Янес.

– Не двигаться! – скомандовал Тремал Найк. – Вот и другой приближается! Берегись!

В самом деле, второй тигр, которому удалось избежать пуль малайцев, широкими скачками несся сквозь заросли, делая огромные прыжки.

Видя, что слон топчет первого тигра, он ринулся на него с правого бока.

– Огонь! – поспешно вскричал Тремал Найк.

Три выстрела прогремели в один и тот же миг, а потом и четвертый – это стреляла Сурама.

Тигр упал, обильно оросив кровью слоновью попону. Охотники видели, как он судорожно ползет среди густой травы, но вскоре он лег и вытянулся, как бы пряча от врагов полученные раны. Сандокан и Тремал Найк снова зарядили карабины и выстрелили в голову, стараясь по возможности не попортить его чудесную шкуру.

Тигр ответил страшным рычанием. Он снова вскинулся и обнажил клыки, как собака, но силы вдруг окончательно изменили ему, и он упал.

– Это тебе, Янес, – сказал Тремал Найк. – Прикончи его! Тигр великолепный.

Хищник лежал в тридцати шагах, с мордой, повернутой к слону, и с открытой грудью. Португалец прицелился, пока погонщик удерживал слона, и, поймав тигра на мушку, выстрелил.

Зверь приподнялся, раскрыл пасть и тут же свалился замертво.

– Мастерский выстрел! – закричал Тремал Найк. – Погонщик, бросай лестницу. Заберем эту великолепную шкуру.

Из предосторожности они вновь зарядили карабины и быстро спустились в траву.

Первый тигр представлял собой груду мяса и костей, раздробленных ногой слона. Его шкура, разорванная во многих местах, ни на что не годилась. Но у второго шкура была цела. Это был один из самых великолепных экземпляров, какой охотники когда-либо видели.