Жемчужина Лабуана

Португалец уже взвел курок, когда неожиданно шлюпка с двенадцатью людьми, вооруженными до зубов, вышла из бокового канальчика и быстро направилась к пинасу.

– Наша шлюпка! – закричал Янес. – Эй, друзья, не стреляйте!

Эта команда поспела вовремя, поскольку экипаж шлюпки бросил весла и взялся за оружие, собираясь осыпать маленькое суденышко градом пуль.

В ответ раздался радостный крик:

Это кричал Каммамури, верный слуга Тремал Найка, который принял на себя командование экспедицией.

– Подходите, давайте сюда! – закричал португалец, в то время как малайцы и даяки приветствовали своих капитанов восторженным воплем.

В несколько ударов весел шлюпка пристала к бакборту пинаса в тот момент как де Люссак и Сирдар бросили маленький носовой якорь. Каммамури одним прыжком перелетел через борт и оказался на палубе.

– Наконец-то! – воскликнул он. – Мы уже начали бояться, что с вами случилось какое-то несчастье. Ах! Какой красивый пинас!

– Какие новости, мой храбрый Каммамури? – нетерпеливо спросил Тремал Найк.

– Мало хорошего, хозяин, – ответил тот.

– Значит, что-то случилось за время нашего отсутствия?

– Манти! – воскликнули в один голос Сандокан и Тремал Найк с горестным удивлением.

– Да, хозяин. Он исчез три дня назад.

– Значит, вы его не стерегли? – закричал Тигр Малайзии.

– Стерегли крепко, господин Сандокан, даю вам слово. Два матроса все время находились в его каюте, чтобы он не сбежал.

– А он сбежал все равно? – спросил Янес.

– Этот человек, наверное, колдун, демон, или не знаю что.

Но факт в том, что на борту его больше нет.

– Объясни! – потребовал Тремал Найк.

– Как вы знаете, он был заперт в каюте, смежной с той, которую занимал господин Янес и которая имела только одно окно, такое узкое, что в него не пролезет и кошка. Три дня назад я спустился навестить его и обнаружил, что каюта пуста, а оба стража спят так крепко, что я едва их добудился.

– Я прикажу их расстрелять, – с гневом сказал Сандокан.

– Это не их вина, что они заснули, поверьте мне, господин Сандокан.

Они мне рассказали, что накануне вечером, на закате, манти принялся так пристально смотреть на них, что это вызвало у них какое-то непонятное недомогание. Казалось, что глаза старика испускают искры. И вдруг спокойным, властным голосом он сказал им: «Спите, я вам приказываю, спите!..» – и они уснули так глубоко, что когда я утром спустился в каюту, то решил, что они мертвые.

– Он их загипнотизировал, – сказал де Люссак.