Жемчужина Лабуана

В этот момент послышался лязг замка, потом железная дверь с оглушительным скрежетом открылась, и появился вчерашний офицер в сопровождении четырех суфи, вооруженных карабинами, и двух солдат, которые несли корзины.

– Как провели ночь, господа? – спросил он с насмешливой улыбкой, которая не ускользнула от Сандокана.

– Прекрасно, – ответил тот. – Смею, однако, заметить вам, что у нас с пленниками обращаются если и не столь любезно, то более заботливо. Если для нас нет постелей, то можно принести хотя бы сухих листьев.

– Вы тысячу раз правы, господа, – ответил офицер. – Но я не думал, что вам тут придется провести всю ночь. Я полагал, что вас расстреляют еще до рассвета.

– Я так думал, – сказал индиец с натянутым смешком. Он, кажется, уже пожалел, что у него вырвались эти слова.

– По какому праву здесь расстреливают иностранцев, ни в чем не замешанных? – спросил Сандокан. – Какие обвинения выдвинуты против нас?

– Я не могу ответить вам, господа.

– Кто эти люди? – спросил Тремал Найк, подойдя ближе.

– Тогда я тебе скажу: это презренные туги, эти подлые сектанты, которые бесчестят Индию и которых вы совершенно напрасно привлекли под свои знамена.

Офицер не ответил, однако по его взгляду было видно, что ему нечего возразить.

– Правда, что именно туги требовали нашей смерти? – спросил Тремал Найк.

– Не знаю, – пробормотал он.

– И вы объединились с этими убийцами? Мы уничтожили их логово в болотах Раймангала и тем сослужили Индии великую службу. А вы за это хотите нас расстрелять? Иди и скажи своему генералу, что он не солдат, который сражается на свободу Индии, а убийца.

Офицер нахмурился и сделал нетерпеливый жест.

– Хватит, – сказал он. – Это не моего ума дело. Мой долг – повиноваться и больше ничего.

Он приказал своим людям поставить на пол обе корзины и вышел со своим эскортом, не добавив ни слова, с громким лязгом захлопнув дверь.

– Черт возьми! – воскликнул Янес, когда они остались одни. – Этот бедняга слегка лишил меня аппетита. Он мог бы сказать нам это и немного позднее. Решительно, этот человек плохо воспитан.

– Они собираются расстрелять нас! – воздел руки к потолку Тремал Найк.

– Не очень-то приятная новость, не так ли, мой бедный друг? – изрек португалец, к которому уже возвращалось его обычное хладнокровие.