Жемчужина Лабуана

Мрачный, со склоненной головой и скрещенными на груди руками, Сандокан все еще стоял на берегу, глядя на восток, точно стараясь разглядеть в густой тьме, за завесой деревьев, дом, где оставил Марианну. Казалось, он не слышал и не думал о том, что малейшее промедление может стать для него роковым.

– Капитан, – повторил малаец. – Вы хотите, чтобы нас захватили в море? Спускайтесь же скорей, или будет поздно.

– Иду, – ответил Сандокан грустным голосом.

Он прыгнул в пирогу, закрыл глаза и испустил глубокий вздох.

Ветер, дувший с востока, был самым благоприятным для них.

Сандокан, сидевший на корме, сжал голову руками и не отрывал глаз от Лабуана, который понемногу растворялся в ночной темноте, а Джиро-Батол, на носу, счастливый, улыбающийся, болтал без умолку.

– Взбодритесь же, капитан, – веселым голосом говорил он. – Почему вы мрачны теперь, когда мы вырвались с Лабуана? Вы точно оплакиваете этот проклятый остров.

– Да, я его оплакиваю, – отвечал Сандокан глухим голосом.

– Они что, околдовали вас, эти собаки-англичане? Они же гонялись за вами по лесам и равнинам! Эх! Хотел бы я посмотреть на них завтра, когда они узнают о нашем бегстве. Ну и вытянутся у них физиономии от злости! Как будут проклинать нас и мужчины, и женщины!

– Женщины! – воскликнул Сандокан, встрепенувшись.

– Да, эти ненавидят нас еще сильней, чем мужчины.

– О! Не все, Джиро-Батол.

– Они хуже гадюк, капитан, уверяю вас.

– Молчи, Джиро-Батол, молчи.

В голосе Сандокана прозвучала такая угроза, что малаец замолк, точно набрав в рот воды. Он покачал головой, глядя на безутешного Сандокана, и занялся парусом, бормоча себе под нос:

– Англичане околдовали его.

Всю ночь, подгоняемая восточным ветром, пирога продвигалась, не встретив ни одного корабля, и вела себя довольно хорошо, несмотря на волны, которые время от времени перехлестывали через нее, опасно креня.

Так плыли они несколько часов, когда зоркие глаза малайца заметили светлую точку на линии горизонта.

– Это торговец или военный корабль? – спросил он себя с тревогой.

Но Сандокан, все еще погруженный в свои тяжелые думы, не замечал ничего. Джиро-Батол заволновался; его беспокойство увеличивалось с минуты на минуту, поскольку казалось, что эта светящаяся точка движется прямо на пирогу. Очень скоро над белым фонарем появились еще два: красный и зеленый.

– Это паровое судно, – сказал он.