Жемчужинка (СИ)

- Много ещё могу накидывать на вентилятор, но, пожалуй, ограничусь одним из самых главных, - я внимательно посмотрел на Жемчужинку, - Когда станешь великой и могущественной, когда щелчком пальцев станешь осушать моря и трясти горы, ты, надеюсь, встретив охотника или охотницу, неважно, сможешь понять и отличить, для чего они нацелили свой выстрел.

- Для чего… - повторила дочь задумчиво.

- Да! Что направляет руку. Нужда, необходимость или тщеславие, развлечение от скуки. Зарабатывает ли охотник на жизнь себе и своей семье необходимое, ну и, может, чуть больше, что не так страшно, или хапает у природы ртом и жопой, гребя под себя и стараясь нажиться, невзирая ни на что.

Изымает ли охотник ресурсы, дарованные не только ему, всем, уважительно и бережно. Истребляет ли хищников по мере необходимости, защищая себя и близких, или тешит своё эго просто убив, потому что может. Чем выше цивилизация, тем легче это - "может". И всё более и более безопасно для самого охотника. Сидя на вышке стрельнуть из винтовки с полуметровым прицелом кого-то, метров за триста, - я грустно ухмыльнулся - вот это доблесть! Прям во всей красе, умение "выследить", "подкрасться", а риск какой запредельный… А потом, гордясь собой, повесить голову грозного хищника себе на стену славы.

И вот когда ты встретишь разумного, который нацелил стрелу, копьё, или пистоль, неважно, в пушистого белого кролика, а может изящную серну, да хоть в кракозябру злобную, я надеюсь, ты сможешь заглянуть ему в душу и определить мотивы и желания его.

Оценить, измерить, взвесить, и решить, как ты поступишь. Ведь сила, дочь моя, порождает желание вмешаться. Судить и вершить. Заступится. Может не за кроказябру, хотя она тоже тварь божья и имеет право на жизнь не меньше остальных, но за няшного оленёнка - точно.

- Но, - я поднял палец вверх, - если ты сама не пережила это опыт, это состояние, что пережила сегодня, отличить правильное и допустимое, от злого и неправильно - трудно.

- Понимаю, - медленно вымолвила Жемчужинка, - Понимаю, что ты хочешь сказать, отец.

Мы ещё долго говорили и об этом, и о многом другом. А когда дочь уже улеглась, а я по глупой привычке всё подтыкал под неё живое одеяло, дабы не надуло (безусловный рефлекс, так сказать, автоматическое действие, хе-хе…) она поймала мою руку и, улыбнувшись, прижала её к своей щеке.

- Спасибо, отец. Это было жестко, и даже жестоко, но теперь я понимаю, для чего. Ты мудр. Отныне я буду охотится с вами. Надо зарабатывать кусок мяса для семьи.