Жена Берсерка

Тоже смял, собирая в один узел. Поднес к носу.

На этом, тонком и полотняном, остались запахи только его самого — и Сванхильд.

Лишь после этого внутри словно что-то отмякло. Он уронил зажатый в растопыренных ладонях ком. Постоял пару мгновений, хрипло выдыхая.

Багровое сияние перед глазами медленно таяло.

Ее не тронули. Это главное. С остальным можно разобраться. Если что — в крепости всегда найдется место для честного хольмганга.

Снег, осевший у него на бровях, растаял, пустив по лицу две капли талой воды.

Харальд утер их ладонью, потом шагнул к сундуку.

Лицо было ему знакомо. Один из тех, кто пришел в его войско вместе с Убби. Выходит, его звали Мерд.

Удар был нанесен неопытной рукой. Секиру направили сверху вниз, почти отвесно, как топор при рубке дров. И лезвие, прорубив ребра, застряло в ране.

Харальд легко коснулся рукояти двумя пальцами, нажал сверху. Внизу, в ране, чвакнуло. Похоже, Сванхильд пыталась его выдрать — и немного высвободила лезвие.

Он попытался представить себе, как все это произошло.

Трое стражников. Одна Сванхильд. Секира в ее руках. Один удар. А потом она метнулась к двери.

И то ли ей несказанно повезло — потому что Мерд не успел увернуться, а остальные стражники не успели ее схватить…

То ли чары, которые наложила на мужиков Кресив, сделали их неповоротливыми.

Но проскочила девчонка по лезвию меча. Помедли немного, шагни не в ту сторону — и все сложилось бы иначе.

— Жена ярла, — выдохнул Харальд, глядя перед собой.

Добавил мысленно — место, где лебедь бился…

Пальцы его, по-прежнему касавшиеся косо торчавшей рукояти, мягко ее погладили. Примерно там, где ладони Сванхильд должны были перехватить секиру при ударе.

Затем он молча выдрал оружие из трупа, прислонил его к стенке. Прежде чем повесить секиру на крюки, вбитые в бревна, нужно будет ее отчистить и наточить.

Затем Харальд вышел из опочивальни.

Ему нужно было разобраться во всем до конца.

Весь остаток дня после того, что случилось, Неждана просидела в одной из пустых опочивален на хозяйской половине.

И много чего передумала. Нехорошо было на душе, смутно.

То, что случилось в хозяйской опочивальне у нее на глазах, было делом срамным и грязным. От Забавы, своей новой хозяйки, Неждана видела только хорошее. И думала о ней по-доброму…

А тут такое. Сама зазвала мужиков, сама платье стащила. Подол рубахи задрала да на кровать легла, ноги раздвинула. И все при ней, при Неждане.