Жена Берсерка

А Свальд-то, оказывается, хитрец, зло и насмешливо подумал Харальд.

Но как он сам не додумался до этого?

Харальд метнул взгляд на однорукого хирдмана, предложил:

— Если ты согласен, Убби, мы отложим наш хольмганг до завтра. Если утром, после всего, ты попросишь прощения за свои слова, сказанные в запале и гневе — я все забуду.

Четыре факела, которые он сунул в кострище, сложив древки вместе, уже пылали. В их свете было видно, как Убби побагровел. Затем буркнул:

— Я подожду до утра. Но только для того, чтобы увидеть, куда побежит пес.

И у меня условие — я сам отрежу тряпку от одежды темноволосой ведьмы. Потому что если ее коснется ярл, то пес почует его запах. И тогда уж точно приведет нас в его опочивальню.

Свальд едва заметно скривился. Харальд вдруг осознал, что брат на это и рассчитывал — что тряпки коснется он сам.

— Отрежь тряпье с того места, где моя жена полоснула колдунью кинжалом, Убби, — посоветовал он. — У темноволосой на груди рана. Думаю, на полу опочивальни еще и кровь найдется.

Харальд оставил смолисто потрескивавшие факелы в ямке, где тлели угли.

Объявил, поворачиваясь к людям, стоявшим у другой стены овчарни:

— Ночью по крепости болтаться запрещено, так что посидите тут до утра. А когда рассветет, я приду за вами. И мы все вместе прогуляемся сначала к псарне, потом к бане, где лежит тело колдуньи. Уже оттуда пойдем к моим покоям. И вы все посмотрите, возьмет ли пес след. А затем послушаете Гейрульфа.

Он повернулся к выходу. Свальд сзади напомнил:

— Брат, ты оставил плащ…

— Сам укройся, до утра еще половина ночи, — бросил Харальд.

Ему потребовалось какое-то время на то, чтобы дойти до ворот, поговорить с хирдманами, что ждали под перевернутым драккаром, потом развести всех по домам, женскому и двум мужским.

Оставшись один, Харальд зашел на кухню. Взял себе еды, эля и направился в женский дом, куда отвели Сванхильд. Пнул входную дверь, рявкнул — и его впустили.

Затем отправил спать Ислейва, сторожившего вход в опочивальню…

В крохотном покое было тихо, Тюра сидела на сундуке, что-то шила, позевывая.

При его появлении она встала, пробормотала:

— Рада видеть тебя, ярл Харальд.

— Иди поспи, — коротко приказал он. — Когда рассветет, я уйду. Будь готова вернуться сюда. Не хочу, чтобы за Сванхильд ухаживали рабыни.

Тюра сонно согласилась:

— Кейлев тоже сказал, что чужие уши сейчас ни к чему…

Она исчезла, а он сгрузил миску и баклагу на сундук. Подошел к кровати, осторожно опустился на ее край.

Сванхильд спала.