Жена Берсерка

Правда, в последний раз он обошелся без крови Мирового Змея. И как раз тогда, когда он был в постели с девчонкой…

Может, родитель решил помочь — и сумел как-то до нее дотянуться? Или Сванхильд тоже понемногу меняется? Но жажды кого-то рвать она явно не испытывала.

Или только поэтому она и смогла замахнуться секирой? А потом — наконец-то, — приказала убить Кресив.

Это все придется спросить у Ермунгарда, решил Харальд.

А вот то, как она бежала к середине фьорда…

Он потянулся к покрывалам, чтобы снова укрыть ее, но Сванхильд выдохнула:

И Харальд молча свернул двое из трех покрывал, наваленных на нее, в узел.

Швырнул их на сундук. Сказал, снова усаживаясь рядом:

— Ноги пройдут. Кожа будет шелушиться, может, даже выйдут пузыри… но все это заживет.

А до тех пор мне придется не покидать крепость, молча добавил он про себя. Сторожить ее. В Йорингарде слишком много людей, побывавших рядом с Кресив. Рабыни из рабского дома, воины, которые, возможно, об этом даже не помнят…

Он помолчал, решаясь. И спросил:

— Почему ты не держалась ближе к берегу, когда бежала по льду? Там дальше полынья — и так до самого устья фьорда.

А вокруг тянется широкой полосой молодой лед, морской нилас. Он не держит человека, прогибается, уходя под воду вместе с ним. Хотела умереть, Сванхильд?

Слова "опять" Харальд не добавил.

Вернувшись в опочивальню, Забава все накрепко обдумала. Правда, мысли сбивались из-за боли в ногах.

Но она припомнила и то, как уклончиво отвечала ей Гудню, и то, как хмурился Кейлев.

Выходит, не больно ей верят.

А там, в опочивальне, все случившееся видели лишь стражники да Неждана — которые слушались Красаву. Даже Неждана стояла столбом, пока трое мужиков тянули к ней, к Забаве, руки.

И приказы Красава отдавала им в открытую — про то, что потом говорить ярлу.

Значит, правды Харальду никто не скажет. А раз так…

Даже в Ладоге с неверными женами неласково обходились. Когда из дому выгоняли, в чем была, когда муж смертным боем до смерти забивал…

А нартвеги народ безжалостный. Как из дома выходят, так всегда меч к поясу подвешивают.

Или секиру прихватывают. Даже тут, в крепости, казалось бы, в своем дому — и то с оружием ходят. У них, небось, даже не выгоняют. Сразу убивают.

И хоть Харальд ее пальцем никогда не трогал, но от такого у любого мужика разум может помутиться.

После этих мыслей появления мужа Забава и ждала, и боялась. А ну как не поверит? Доказать, что вины на ней нет, нечем. Неждана, как сказал Кейлев, только плачет да трясется.