Жена Берсерка

Скорее наоборот, она должна была вложить в голову темноволосой только то, что боги посчитают нужным открыть сыну Змея…

Харальд вдруг затаил дыхание. Если он хочет понять мысли богов — нужно представить, что у них все получилось.

Предположим, над Сванхильд надругались. Он убил всех, кого нужно и можно… что дальше?

Девчонка, прерывая его раздумья, села поудобнее, посмотрела на него лукаво. И, потянувшись, погладила его мужское копье. Все еще вздыбленное. Все еще ждущее…

Харальд тяжело дыхнул, глядя на нее.

Сванхильд не пережила бы это так просто, как другие, честно ответил он себе.

Той ночью Сванхильд чуть ли не сама затащила его на себя. Не испугавшись того, что он посерел. Может, женщина, способная дать жизнь его сыну, раскрыв ему объятья в нужный час, способна и оборвать эту жизнь? Вместе со своей жизнью?

Может, только она на это и способна? И тогда…

Пальцы Сванхильд пригладили поросль у основания его мужского копья.

Было все так, как надо. И ее тихое аханье, и тонкое тело, вновь ставшее под ним знакомо-прохладным.

Забава опомнилась только тогда, когда Харальд рывком опрокинул ее на спину и втиснул колено ей между ног. В уме пролетела судорожная мысль — как бы ребеночку не повредить.

Она сжалась, уперлась в его грудь ладонями. Вспомнила, что даже говорить о маленьком, которого она носит, нельзя.

А Харальд уже улегся сверху, и округлое навершие ткнулось в нее, раздвигая вход…

— Осторожно, — выдохнула Забава, не зная, что и говорить дальше. Но надеясь, что он поймет.

Харальд двинулся, соскальзывая ниже — и его выдох жарко обдул ей ухо. Прошептал следом:

— Тот, кто прячется в твоем животе, сидит там крепко. Даже не надейся, что сможешь его потерять, жена.

А потом Харальд вошел, так медленно, что Забава застонала. От всего — и от сладкой судороги в теле, пришедшей в ответ на его движение, и от тяжести его, и от жаркого тепла…

Уставшая Сванхильд уснула быстро.

Харальд, лежа на боку и глядя на нее, подпер голову кулаком. Погладил другой рукой светлые волосы, разметавшиеся по подушке.

Чем помешал богам детеныш, которого носит девчонка? Нерожденный сосунок всего лишь внук Ермунгарда. Даже не сын. Правнук Локи. И в роду у него идут подряд две человеческие женщины.