Жена Берсерка

И разом вдруг все навалилось — те воспоминания, которые она почти забыла, растворившись в счастье и в бедах, которые переживала с Харальдом. Как Красава ее пинками потчевала, пока плыли сюда. Как обещала, что пожалуется чужанину, хозяину корабля, и тот бросит ее своим воинам на потеху…

Не будь этой девки, Нежданы, может, Забава и не позволила бы себе это вспоминать. Потому что ее судьба вознесла — а Красаву, что ни говори, скинула вниз. Из любимой дочки, жившей в богатом дому, сделала рабыней. Без дома, без защиты, без отца с матерью…

— Меч, — сказала вдруг Забава ломким, звонким голосом — и на нартвегском.

Протянула руку к чужанину, стоявшему в шаге от нее, не глядя, снова потребовала: — Меч.

— Зачем тебе, Кейлевсдоттир? — изумленно спросил тот. — Если что надо, ты только прикажи…

— Меч, — повторила Забава.

И наконец посмотрела на нартвега. Попросила, вдруг смутившись:

— Пожалуйста. Ненадолго. Я потом возвращать.

Красава, заподозрив что-то неладное, медленно сделала шаг по проходу, удаляясь от нее.

Нартвег глянул в ее сторону — и вдруг выхватил из ножен на поясе, спрятанных под плащом, длинный кинжал. Сказал, протягивая клинок рукоятью вперед:

— Тут и этого хватит. Не поранься, Кейлевсдоттир.

Забава развернулась к Красаве с кинжалом в руке. Сказала уже на своем наречии:

— Ради себя не стала бы. Не будь тут замешан Харальд, тоже не стала бы…

Оправдываюсь, мелькнула у нее стыдная и короткая мысль. Красава безоружна — а она-то стоит с кинжалом в руках…

Но не бить же Красаву при всех, и тоже головой о нары? Одна надежда запугать, чтобы сказала нужные слова.

Иначе Харальд может снова послать Неждану к ней. Он всегда поступает по-своему. Вон и Красаву с больной рабыней тогда выпорол. Хотя она просила их пожалеть.

А так выйдет, что Красава сама отказалась. При стражниках.

— Да ты что, Забавушка… — испуганно выдохнула Красава.

И вдруг рванулась в дальний конец рабского дома. Нартвег рядом что-то пробормотал, один из мужиков, стоявших за ним, перепрыгнул через нары, оказавшись во втором проходе.

Понесся туда же, куда побежала Красава.

— Нет, — крикнула Забава. Оглянулась на нартвега, потребовала: — Верни. Не надо.

И подумала, стискивая рукоять — еще не хватало, чтобы она стражников на бабу натравливала. И так стыдно до того, что щеки горят. И шею сводит от противной судороги…

Мужик что-то крикнул, убежавший вернулся. Забава вздохнула. Сказала громко, на весь рабский дом:

— Иди сюда, Красава. Скажешь несколько слов, и все.