— Я заждалась, — говорит свекровь, за считанные секунды открыв дверь.
— Мам, ты как? — Рома целует мать в щеку.
— Все хорошо, сынок. Только... — переминается с ноги на ноги. — Ты можешь в магазин спуститься? Я тут небольшой список... — виновато заглядывает в глаза сына, протягивая небольшую бумажку.
— Конечно, мам.
Рома уходит. Я снимаю верхнюю одежду и обувь, иду за тетей Мариной. Она садится на диван в гостиной, тяжело вздыхает. Растерянная, измученная.
— Я уверена, Сережа сегодня приедет, — устало потирает лицо ладонью.
— И что? Почему вы так боитесь, Марина Эдуардовна? Вы ему ничего плохого не сделали. Наоборот. Если бы не вы, Сережа тоже оказался бы на какой-нибудь помойке, как я много лет назад. Он должен быть благодарен...
— У него сложный характер. Он будет винить всех. В первую очередь меня. За то, что не сказала ему правду вовремя. А ведь могла! Он взрослый мужчина. Должен был знать.
— И что бы он сделал, узнав все вовремя? — опускаюсь на корточки напротив женщины и беру ее за руки.
— Прекратите себя винить. Я бы на его месте... — договорить не успеваю, потому что мою речь обрывает дверной звонок. — Рома?!
— Нет, — усмехается бывшая свекровь.
Я отстраняюсь, а она идет открывать дверь. Уже через минуту слышу голос Сережи:
— О-о... Неплохо вы тут устроились, мам... Или как тебя называть? Марина Эдуардовна?! — в голосе чувствуется насмешка и… злость. — Решили все-таки избавиться от меня, да, Марина Эдуардовна? Так это нужно было сделать еще тогда... Двадцать пять лет назад.
А не сейчас... Какого черта? — последнее буквально рычит.
Ночь будет длинной. И тяжелой. Чувствую, все перевернется вверх дном, когда появится Рома.
— Что ты несешь? Я никогда не хотела от тебя избавляться! — строго заявляет женщина. — Заходи. Не хочу, чтобы в такое время соседи стали свидетелями спектакля.
— Что? Для тебя это спектакль? — рычит парень. Затем слышу, как захлопывается дверь.
— Не кричи. Эту тему нужно нормально обсудить, а не орать друг на друга. Все не так, как ты думаешь.
Или как тебе доложили... — последнее говорит неуверенно.
Как только Сережа входит в гостиную, я встаю с места. Наши взгляды пересекаются, и он жестко усмехается. Смотрит на меня, а потом косится на свою мать.
— Ясное дело. Тут родного сына мирить пытаешься. А младшего, — уголки его губ приподнимаются, изображая ухмылку.
— Привет, Сереж, — здороваясь, сажусь обратно на место. — Хоть разочек ведь себя как взрослый человек, а? Сядь, — киваю на диван.
