Жена для генерального

– Опять отошлешь меня домой?

Аглая больше не дрожала. Казалось, даже краснота с глаз спала.

– Ты не только очень красивая, но еще и умная. – Я сам подошел к своей мышке. Почти дотянулся пальцами до лица, но прикасаться не стал. – Только у нас не будет повторений. Помнишь, я клялся?

– Я не собираюсь ждать тебя снова. Ни день, ни год. – Всю фразу она произнесла четко и громко. Лишь на последнем слове голос предательски сел.

– Всего ночь. Уже завтра я буду рядом с вами... В одном очень надежном месте.

– Даже не в Воронеже?

– Никакого больше Воронежа! – Я покосился на дверь.

– Одна ночь врозь. И потом я весь в твоем распоряжении. С ответами на какие угодно вопросы, с признаниями. Твой. С макушки до ног.

Будто предложил что-то совсем невозможное, Аглая отрицательно замотала головой.

– Я уже просила тебя... – Не позволяя мне приблизиться, она выставила вперед руки и гордо вскинула подбородок. Моя воительница. – А сейчас мне нужно попрощаться с тетей и собрать чемодан. На этот раз самой. Без посторонней помощи и спешки.

Пусть хотя бы это будет не «как тогда».

Приехавший за Аглаей Бадоев смотрел на всех нас хмуро. Он будто не временный переезд организовывал, а поминки справлял. Лишь присутствие моих девочек не позволило исполнить недавнюю мечту и вместе с зубами этого героя избавиться еще и от стресса.

Только после прощания с теткой и сообщения от Бадоева об окончании поездки я перестал метаться по квартире как раненый лев.

В темноте ночи нервы успокаивались лучше. В полной тишине, один на один с собой я вспоминал последние воинственные взгляды Аглаи, прощальную улыбку дочери и как они обе поджали губы, переступая порог.

Одна красавица на руках у другой. И обе мои.

Эти их последние жесты стоили тысячи слов. Не было в них ничего чужого и равнодушного. Были обида, гордость и скрытое, запретное даже для самих себя ожидание.

Ради этих эмоций горы свернуть казалось плевым делом. Вера в успех вернулась. Даже одинокая ночь пролетела незаметно.

Впервые за долгое время я не крутился на кровати и не считал часы бессонницы.

Утро тоже порадовало. После серого унылого месяца на питерском небе вдруг засияло солнце. А в здании прокуратуры, куда Штерн передал документы, очень быстро началась настоящая жара.

Вероятно, Шульцу, и правда важнее всего было получить новые корочки и свободу перемещения. Бумаги, которые он передал Диме в качестве аванса, оказались настоящей бомбой.

Количество ордеров на обыск и повесток с каждым часом становилось все больше.