Жена для генерального

К прокуратуре в расследовании дела очень быстро подключилась федеральная налоговая. И после обеда я собственными глазами лицезрел, как со свитой адвокатов и помощников на первый допрос направляется сам Герасимов.

Он прошел мимо меня, даже не оглянувшись. Обрюзгший, как старых хряк. Совсем седой и все такой же надменный, будто весь мир стоит перед ним на коленях.

Мы не виделись год. Исключенный из состава совета директоров, он больше не мог навязывать свои условия «А-групп» и открыто влиять на других акционеров. Благодаря новой системе безопасности для Герасимова и его ищеек наглухо закрылся доступ в офис и на строительные площадки.

Охрана узнавала о любом постороннем сразу же. По видеокамерам, по звонкам от внедренных в бригады безопасников. Я не считал деньги, которые уходили на все эти меры. Поначалу суммы были космическими.

Чтобы не случилось паники, ни акционеры, ни Дамир ничего не знали о таких тратах. Я переводил деньги со своих счетов, и, лишь когда форс-мажоры прекратились и вместо прохождения проверок мы занялись работой, смог рассказать брату обо всех изменениях.

На каждую дырку есть своя затычка, и за год я закрыл все прорехи, через которые бывший генподрядчик мог влиять на «А-групп». Захоти Дамир вернуться к делам, ему досталась бы новая, гораздо более эффективная компания.

Под прицелом остался лишь я.

Один человек. Без связей. Без друзей. И без любовниц.

Спустя какое-то время я даже стал думать, что Герасимов забыл обо мне. После попытки убийства наступило полное затишье. Покушения прекратились.

Если бы не последняя атака в Воронеже, я бы и вправду поверил, что старая акула утратила интерес к моей персоне. Но за Аглаей и дочкой приехали все же слишком быстро. Нас вычислили всего по одной встрече. А значит, сейчас предстояло идти до конца.

Часы допроса Герасимова текли невозможно медленно. Я выучил наизусть все договоры, которые предоставил Шульц. Трижды выходил на улицу, чтобы отдышаться и выпустить пар.

От ярости ничто не могло помочь. Через стенку из соседнего кабинета доносилась лишь одна фраза: «Мой клиент отказывается давать показания против себя», а от цифр перед глазами сжимались кулаки.

Не знаю, как долго я бы еще протянул. Но в одну из прогулок дверь кабинета прокурора тоже открылась.

Герасимов вышел первым. Словно собрался убить меня прямо здесь, он в несколько шагов преодолел расстояние до крыльца.