Жена для Полоза

Сейчас драшшшсх был единственным, с кем она могла поделиться чувствами. У-Лэншшш глянул что она делает, бровью шевельнул, и отвернулся снова.

— Зачем вашему царю Полозу столько невест? — спросила она тихо.

— Что? — не расслышал У-Лэншшш.

— Я спрашиваю, зачем столько невест каждый год? Что ваш царь с ними делает, съедает?

— Что?! — Он резко развернулся к ней всем корпусом и возмущенно вытаращился. — Фшшшшххх! Женщщщщина?! Откуда в твоей голове такие дурацссские мыссссли?

И вскинул эмоциональным жестом руку.

А вот нечего ее стыдить, Ольге совершенно не было стыдно.

— Согласитесь, это выглядит странно. Потому что… — она запнулась. — Ведь если каждый год невесты, но никогда не бывает свадьбы… К тому же, у вас есть свои женщины.

— Оля, — строго начал он.

Но ей нужно было проговорить это.

— Получается, невесты — это такой расходный материал. Нужны для чего-то там, а потом… Скажите честно, У-Лэншшш, нас принесут в жертву или раздадут в гаремы?

Он долго шипел что-то неразборчивое. Потом обернулся.

Оля усмехнулась. Действительно, где уж ей понять.

— Это очень сложно, — и снова умолк, как будто слова давались с трудом. — Невест много, но жена может быть одна. Единственная на все времена, понимаешь. И в жены Полоз берет только человеческую женщину. Потому что…

Снова слышалось какое-то шипение и бормотание. Наконец черный наг сказал прямо:

— Только человеческая женщина может дать Полозу потомство.

Это звучало странно и нелогично. Она же видела и нагинь, и нагов, и все они явно не почкованием образовались.

А… Вдруг жуткая мысль пришла, что все вот это — и есть его дети… Она даже рот прикрыла, чтобы не вскрикнуть.

Но тут У-Лэншшш рявкнул:

— Женщщщщина! Ты дашшшь мне договорить?!!!

Шипел сердито какое время, а после выдал, поведя рукой вокруг:

— То, шшшто ты видишшшь — все не так. Наши женщины не могут родить от Полоза, они холодные, от другого нага — да. А у него не так. Ему очень трудно найти, не каждая… Он царь, понимаешшшь?!

В конце концов он махнул рукой и отвернулся.

Оля прямо чувствовала исходившие от него волны раздражения и обиды. Еще и сопровождающие как-то начали на них коситься, потому что под конец спор уже был на повышенных тонах. И Коник притих, словно затаился.

А вот нечего делать из нее чудовище! Ей тут вообще хуже всех, между прочим. Ничего она не поняла, но сама не зная почему, вдруг почувствовала неизвестно откуда взявшиеся угрызения совести. Вот этого точно не надо.

— Так что с гаремом? — спросила тихо.