Жена для Верховного мага

Но тут же их открыла, потому что поняла, что падаю. Вот так, заваливаюсь на бок, не в силах удержаться в сидячем положении.

Судя по всему, перестаралась, выполняя свою часть сделки.

— Эй, ты что делаешь? — воскликнула возмущенно, потому что мой еще не долеченный пациент внезапно встал и подхватил меня на руки. — Что же ты творишь, а?! Если себя не жаль, то хотя бы работу мою пожалей! Я столько… Столько в тебя влила! Всю себя без остатка.

— Я уже это понял, — заявил Льер. — Кажется, одна маленькая магичка слишком увлеклась моим лечением, поэтому мы продолжим завтра.

И отправился со мной на руках — словно я и не вешу ничего — через всю комнату.

— Отдохни, — сказал мне, уложив в свою кровать. Накрыл одеялом, затем прижал к постели, потому что я попыталась встать. — Лежи! Тебе здесь ничего не угрожает.

— Ты многое для меня сделала, Светлая! Больше, чем кто-либо другой. В моем доме ты будешь в полной безопасности, даю тебе свое слово. Поговорим обо всем завтра.

Рядом со мной оказался еще и Маркус. Коснулся, положив на мою руку свою ладонь.

— Спи, — сказал мне, улыбаясь. — Спи, мама! — Или же мне это послышалось?..

Но глаза закрывались, не было никаких сил ни бороться, ни выяснять… И я сдалась, решив, что расспрошу Маркуса обо всем чуть позже. Узнаю, как он отнесся к сказанному. Решил ли просто мне подыграть или же…

Позже, сказала себе. Сперва я полежу совсем немного, затем поднимусь и закончу с Льером — выполню свою часть сделки до конца! — после чего спрошу, как продвигаются поиски детей.

Потом мы с Маркусом уйдем.

Правда, путь по городу в моем состоянии и прятки с патрулями сейчас казались мне довольно проблематичными, но я решила, что как-нибудь…

Как-нибудь разберусь.

Но, когда я снова открыла глаза, оказалось, что уже наступило утро, а сквозь небольшое окно в жилище Льера вливался солнечный свет. Выходило, я проспала всю ночь в чужом доме и чужой кровати, и мой резерв почти полностью восстановился.

Почти живой, только вот все еще кружилась голова.

Поднявшись на локтях, я выглянула в просвет между темными полотнищами балдахина. Льер опять сидел за столом и снова что-то писал в учетной книге. На нем были темные брюки и светлая рубаха, распахнутая на груди. И никакой повязки, лишь аккуратный шрам — пусть еще бордовый, но почти полностью заживший, так что мне стоило гордиться своей работой.