Жена для генерального (СИ)

Вероятно, если бы не Бадоев с доктором в день переезда, я бы надолго поселилась в больнице. Вообще, бог знает что могло случиться. Но после всей информации, которую теперь знала, винить Марата было сложно.

Не было у меня линеечки, чтобы отмерить «добро» и «зло». Внутренние присяжные заседатели тоже молчали. А определить вину на глазок теперь стало сложно.

– Если бы я смог до такого додуматься, нашел бы тебе родню поближе. Мотаться туда-сюда было не так просто. Да и уговорить Зою Фёдоровну получилось бы быстрее.

На Воронеж она согласилась, скрипя зубами.

– Тяжело тебе было. – Я покачала головой. – Посочувствовать?

– Вот сейчас Сашу спать уложим, и можешь сразу начать сочувствовать. – Наш заботливый папаша, наконец, справился с подгузником и теперь проворно упаковывал малышку в ночной комбинезончик. – Первый раз даже сверху разрешу.

– Как великодушно!

– Но только раз!

Ещё несколько секунд назад я не знала, что чувствую к этому невозможному мужчине. Желания обнять и придушить сравнялись на чашах весов.

А теперь один намек, и между лопаток побежала знакомая стайка мурашек. Марат все же качественно их выдрессировал год назад. Отзывались по одному намеку.

– Про характер моей девочки я тебе уже рассказывала. Саша просто так не сдастся. – Чтобы хоть как-то отвлечься, я сама включила ночник. Поправила идеально натянутую на матрасик простыню. И выключила яркий верхний свет.

– Нашей. – Марат с Сашей на руках обернулся ко мне.

– Что?

– Нашей девочки.

Будто древний человек, который первый раз в истории добыл огонь, Марат сурово посмотрел на меня сверху-вниз. А потом аккуратно переложил в кроватку дочку. Улыбающуюся, красивую и спящую.

От шока я чуть вслух не спросила: «Где же ты был все эти месяцы?». Ни я, ни тётя, ни нянька неспособны были на такое чудо. Но моему рту быстро нашлось другое применение, а умение составлять слова в предложения отключилось напрочь.

* * *После нашей первой безумной ночи я была уверена, что повторения не будет.

Не осталось больше волнения, которое толкнуло меня в объятия Марата. Обилие открытий так и требовало не спешить, подумать. Но, как я ни пыталась быть мудрой, как ни старалась держать дистанцию, надолго выдержки не хватило.

Вторая ночь, раздельная, превратила меня в настоящую фурию. Все в доме вдруг стало раздражать. Чересчур высокий забор, из-за которого был не виден залив. Слишком хмурая, похожая на тюремных надсмотрщиков охрана.