— Чтоб вас всех, — слезы потекли из глаз потоком, — боги, вы, сволочи, за что?! Что я вам сделала?!
Кто такой сексист, Альберт не понял. Впрочем, оно ему было и не надо. Он по тону догадался, что Диана, его Диана, сейчас его оскорбила. И такое поведение его поразило. Тихая, скромная, нежная девочка, теперь превратившаяся в непонятно… От размышлений его отвлекли изменения вокруг. Смерч в комнате, свет и птицы за окном подчеркивали, что жрица находится на грани нервного срыва. Он пытался докричаться до нее, звал каждым из имен, но она не реагировала, уйдя в себя, меняясь на глазах.
«Её надо остановить, необходимо прервать творящееся», — появилась в мозгах здравая мысль.
Способ привести в себя сходившую с ума жрицу Альберт видел только один, и тот грозил не очень приятными последствиями.
Шаг, второй… Губы сами накрыли милый женский ротик, искривившийся в горькой улыбке. Насладиться поцелуем не получилось. Месть магии не заставила себя ждать: тело пронзило иглой, большой, раскаленной, длинной.
От макушки до пят. Альберт, не выдержав, вскрикнул, потом застонал.
— Чтоб вас всех, — послышалось горькое рядом, — боги, вы, сволочи, за что?! Что я вам сделала?!
Боль прошла, Альберт с трудом распрямился. В таком тоне разговаривать с богами не мог даже он.
— Не уважаешь ты… — начал было он."
"— О, очухался, — презрительно бросила жрица, — кто бы говорил об уважении. Сильно вы, эльфы, уважаете что богов, что другие расы? Хотя о чем я. Вы же высшие, вам по рождению положено через губу плевать.
Ну вот и получите, богов уважающие.
Судя по поведению, истерика у жрицы еще не прошла.
— Как бы то ни было, твои слова…
— Слова? — вызверилась жрица. — Кто бы говорил о словах. Тебя вообще вежливости кто-нибудь учил?! Ладно, пьяный приперся ночью. Но, блин, какого лешего… — Она резко замолчала, а затем приказала, глядя прямо перед собой. — Лианы, выставьте его наружу, и больше его сюда не пускать! Никогда!
Перемещаться завернутым в живой кокон — удовольствие не из приятных.
А быть выкинутым за дверь той, к кому пришел просто поговорить, еще и унизительно.
Альберт выругался в сердцах и уставился на дверное полотно, препятствием возвышавшееся между ним и жрицей.
«Идиот, — подумал он мрачно, — хорошо, что она была в закрытой одежде». Его передернуло, едва он представил себе силу магического удача при мысли о развратных действиях с жрицей.
— Да уж, поговорили.
