Сейчас у этой змеи вырваны ядовитые зубы. Можешь даже попинать её. Я не возражаю.
Это великий соблазн.
— Если после этого я не захочу тебя видеть, ты никогда больше не пойдёшь ко мне со своими непрошенными советами, аргументами, фактами и так далее, — ставлю я условие, хотя на самом деле, что я могу сделать? Отсиживаться в кабинете, пока Кристина сама не уйдет из офиса? Но мне просто жизненно необходима хотя бы иллюзия, что я что-то контролирую, и последнее слово остается за мной. — Ты говорил, что не вмешиваешься в личную жизнь друзей.
Считай, что я твой друг, просто тебя ненавижу.
— Договорились, — кивает Староверов.
Я снова вызываю Диму по селектору:
— Там ещё кто-то есть?
— Да, девушка ждёт.
— Пусть заходит.
Произношу твердо, а в душе все сопротивляется. Я внутренне подбираюсь и не могу оторвать взгляда от двери, в которую сейчас вот-вот зайдет мой враг.
Вообще, шикарно живу.
У кого еще в этой жизни есть настоящие враги, которые не просто тебя не любят, а ненавидят и делают тебе гадости не походя, когда появляется такая возможность, а тратят на это время и воображение, выискивают способы специально? Знать бы еще, за что такая радость.
Кристина заходит без апломба. При взгляде на меня ей не удаётся удержать лицо, но она молчит. Смотрю на нее и понимаю, что с последней встречи возле ателье она успела отрезать себе челку как у меня, которую я себе отстригла после возвращения из отпуска. Как это возможно? Ненавидеть меня и не прекращать копировать? Мне становится дурно.
В прямом смысле слова. От одного запаха тех самых духов начинает подташнивать.
— Позволим ей сесть? — интересуется Данил так, как будто говорит о пустом месте.
А он мастер унижений. На этом фоне завуалированное обзывание меня истеричкой — просто мягкое недовольство. Ласково пожурил, можно сказать.
— Нет, — отвечаю я ему. — Надеюсь, это ненадолго.
Я снова беру стакан, чтобы отпить воды, а глаза Кристины приковываются к моему обручальному кольцу. Сама не знаю, зачем я его надела сегодня.
Видимо, провидение под руку толкнуло, чтобы можно было позлить эту суку. А Кристина злится, если так можно назвать эмоцию на ее лице.
— Я слушаю. Если есть, что сказать, говори, нет — проваливай.
— Давай Кристина с самого главного начинай, — понукает ее Староверов. — Что же ты молчишь? Слова подбираешь? А на помолвке без репетиций обошлась.
— С чего начать?
Не узнаю угрюмую немногословную Кристину, из которой помои обычно льются потоком.
