У меня жалкие люди не вызывают желания их простить. А Кристине явно надо лечиться, к сожалению, просто так ее в больничку не упекут, а сама к психиатру она не пойдет.
Староверов, кажется, думает, будто я — самаритянка. Вовсе нет, просто поражает то, с каким хладнокровием он использует слабости других.
— Вот будет весело, если твоя женщина окажется такой клушей, — отзываюсь я.
— Поздно, — усмехается Данил. — Я свой краш уже нашел. Девочка еще юная, но зубки у нее уже есть. Как только освоится, она таких, как ты, будет жрать на завтрак.
— Похоже, ты — бесчувственная скотина, — резюмирую я.
— Есть такое, — не спорит со мной Староверов. — Хорошо, что ты вышла замуж не за меня, а за Тимура, правда?
После ухода Данила меня никто не беспокоит, и в тишине и одиночестве я прокручиваю в голове то, что рассказала Кристина. Меня одолевают то злость, то облегчение. Когда голова окончательно пухнет от сумбурных мыслей, я набираю номер подруги.
— Привет, ты ещё в городе? — спрашиваю я, и мне становится стыдно.
Она прилетела ко мне через полмира, а я вчера даже не удосужилась спросить, какие у нее планы. И снова Крамер прав, я слишком увлекаюсь своими переживаниями.
— Ага, — зевает подруга. — Прости, смена часовых поясов. Я тут на пару недель, пока экспедицию экипируют.
— Как насчёт встречи в «Амандине»?
— Запросто! Хоть расскажешь, что у тебя происходит.
Да уж, не сомневаюсь, что вчера многое Лене показалось странным.
Не уверена, чего я хочу от этой встречи: просто отвлечься и приятно провести время с близким человеком или выговориться и получить поддержку.
Может, мне стоило выпить немного, но я за рулем, поэтому я пересказываю все Лене на сухую, и меня снова одолевают эмоции. Она же слушает меня не скрываемым интересом.
— М-да… — хмыкает она, когда я заканчиваю исповедоваться. — Это что-то на богатом. Ты меня извини, я не хочу обесценивать твои страдания, но среднестатистической женщине тебя будет трудно понять.
Для меня вы живёте сейчас в каком-то сериале.
На меня накатывает апатия.
— Может быть, — соглашаюсь я, — но мне хреново.
— Слушай, но ведь ничего не поправимого не произошло, и даже Кристину этот ваш Староверов взял её за вымя. Радоваться надо, а у тебя глаза на мокром месте. Давно ли ты стала такой слезливый? Гормончики, что ли?
— ПМС наверное… Я и сама заметила, что нервы у меня стали ни к черту.
И тут, озаренная пугающей мыслью, я замираю.
