Из рук валится абсолютно все: стрелки на глазах идут вкривь и вкось, волосы, как будто корова языком лизала, рвется чулок последней пары, на заранее приготовленное платье я проливаю кофе.
Казалось бы, что еще может пойти не так?
У меня ломается ноготь.
Сдается мне, это сама вселенная сопротивляется моему походу к Раевской.
Последней каплей стала линза, которую я смыла в раковину. При моем потрясающем минусе это существенный урон. Ну разумеется, по закону подлости именно сегодня других у меня нет. А очки не вариант.
Вопрос: окривею ли я за вечер, если пойду в одной?
Единственным светлым моментом сегодняшнего дня могу признать только отсутствие на горизонте Тиранозавра. То ли все-таки посочувствовал, то ли понял, что перегнул палку, но до самого вечера я его не вижу и не слышу.
Зато, когда он появляется, я впадаю в окончательное уныние. В отличие от меня Тимур выглядит безупречно. А я вся взмыленная, нервная и злющая. Никуда не хочу идти! Бесит! Все бесит! Особенно Крамер, из-за которого я вынуждена тащиться туда, куда не хочу, и становиться на весь вечер девочкой для битья.
— Нам точно обязательно туда ехать? — угрюмо спрашиваю я, усаживаясь на переднее сидение. Я даже не здороваюсь. Сегодня у меня нет никакого желания играть в политес. Вежливость у Крамера все равно не ценится.
— Надо торгануть лицами. Там будут все нужные люди, которые заинтересованы в инвестировании нашего проекта.
— И ради чего они собираются?
— Раевская пытается привлечь спонсоров к своему благотворительному проекту, — Тимур ведет машину хорошо, и это тоже меня раздражает.
— Ну отмывать деньги-то надо, так что, думаю, спонсоров она все же найдет.
— Ты вообще не любишь светские мероприятия? — уточняет Тимур, и я вскидываюсь. С него станется таскать меня на них каждый день из вредности под предлогом того, что это поможет сделке.
Крамер замечает выражение моего лица и примирительно добавляет:
— Я просто спросил, хотел понять, это Раевская тебя так бесит, или ты вообще не любишь публику.
— И то, и другое. Я люблю ходить в кино, кататься на лодке и гулять по старому центру, — все-таки отвечаю ему. Пусть думает, что хочет. Не все с юности вращаются в этих кругах, у меня нет привычки подражать старым голливудским фильмам про высший свет. А иначе я все эти мероприятия воспринимать не могу.
— Кино? — удивляется Крамер. — Сейчас же есть домашние кинотеатры, зачем таскаться в переполненные грязные залы?
Закатываю глаза.
