Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Он просил верить и ждать…

А в семь утра пришел Олег Питерцов. После бессонной ночи я слегка задремала, но меня разбудил шум у дверей. Сообразив, что это следователь, я сказала Феликсу:

– Пусть войдет, – и села ровней, бережно придерживая разморенного глубоким сном тяжелого ребенка.

Сначала они поговорили в коридоре. В детскую вошел Феликс, и когда я увидела по-собачьи печальные глаза, сердце пропустило удар.

– Дина, он хочет с тобой поговорить.

– Что случилось? – я попыталась привстать, но мне помешал ребенок на коленях.

– В «Фантоме» бойня.

Я не сразу осознала слова. Ожидала чего угодно, но меня лишь охватило дикое напряжение и страстное желание узнать, что произошло…

Несмотря на раннее утро на Питерцове была идеально отглаженная форма. В нашу последнюю встречу я была беременной. Войдя, он сразу же взглянул на ребенка и, как мне показалось – виновато.

– Госпожа Кац, – он сел на место Феликса, а тот встал рядом со мной. – Вы меня помните? Нам нужно серьезно поговорить.

Какой пугающе сочувствующий голос…

– Вы помните вчерашний день? Ваш муж и Антон Волков поехали на встречу в «Фантом».

Также там присутствовали отец и сын Бестужевы, Ахмедов и их люди. В ходе обсуждения разгорелся конфликт.

Он говорил отрывисто, по-военному четко – ни одного лишнего слова.

Я не плакала, но слезы стеной встали в глазах.

– Пока не ясно, кто первым открыл огонь. После перестрелки возник пожар, и обрушилась кровля. На месте происшествия еще идут работы…

Он взглянул на маленького сына, которого я прижимала к груди.

В моем сердце возникла черная дыра – распустилась, как цветок, она отнимала силы, а из нее лился могильный холод. Я поняла, к чему он ведет. С сострадающим, но твердым взглядом следователь закончил:

– Госпожа Кац, мы обнаружили тело вашего мужа. Примите мои соболезнования.

Смерть всегда приходит внезапно. Когда ее не ждешь. Я так боялась потерять Эмиля, что когда мне сообщили об этом, я не поверила. В детскую вошел еще один сотрудник в форме, тихо заговорил со следователем, пока я бессмысленно пялилась в пространство, уткнувшись губами в горячую голову сына.

Душа начала неметь, как стекло покрывается узором в мороз… А вместе с холодом пришла уверенность.

– Это не он, – сказала я, целуя сладко пахнущую макушку. Мой ребенок сирота? Никогда. Эмиль предупреждал и просил ждать. Значит, все в порядке. – Позовите няню.

Менты переглянулись.

– Это не он, – повторила я. – Опознания ведь не было?

Взгляд Питерцова не поменял выражения.