Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Мое сердце колотится так, что я вот-вот упаду в обморок. Я впиваюсь ногтями в ладони, чтобы дойти… Чтобы увидеть его.

Передо мной на обшарпанный стол вытряхивают вещи. Обручальное кольцо, телефон, ремень… Взгляд цепляется за пряжку, у Эмиля есть похожий…

Питерцов по-отечески серьезно смотрит на меня.

– Вы уверены? Мы можем перенести, госпожа Кац. Вы можете отказаться от опознания.

Мой мир сузился в точку, белую точку, состоящую из одного желания – скорей увидеть его. И умереть вместе с ним, там, на холодном кафеле – душой, мыслями, чувствами.

Или увидеть, что не он лежит на столе.

Говорят, когда теряешь того, кого любишь, всегда чувствуешь. Романтическое вранье. Ни черта ты не ощущаешь, кроме пожирающего страха. То место, что хранило в себе мое шестое чувство, молчало. И как я ни спрашивала себя – кто там лежит, пока шла по мрачным обшарпанным коридорам криминального морга, не могла найти ответ. Во мне царили молчание, страх и надежда.

Поворот, открылся вид на холодную комнату. Там, под яркими прожекторами на столе лежало тело.

Я, как вкопанная остановилась на пороге, а затем заставила себя подойти.

Снова провал в памяти. Я уже у стола, дышу запахом гари и формалина, а следователь спрашивает:

Я могу только кивнуть. Голова кружится, а взгляд прикован к крупному телу под простынкой. Это Эмиль? Это бездыханное мощное тело, пустая оболочка человека – мой муж? Я знала, что мне не покажут лица, но смотрела на залом в области головы. Эмиль, это ты? Подскажи, шепни, я тебя услышу…

– Не торопитесь.

Люди меняются после смерти, вы можете не сразу его узнать.

Питерцов откинул простынь и я вздрогнула. И уже не слышала, что они говорили. Смотрела на грудь и живот в светлых волосках.

– На нем был бронежилет… – долетел голос, что-то объясняя.

Я протянула руку, чтобы коснуться. В распахнутых глазах было полно слез, я надрывно дышала носом – мне не хватало воздуха, а рот я открыть не могла. Губы были сжаты в жесткую линию. Трясущимися пальцами коснулась шрама на груди. Он выпуклый, жесткий и неживой на ощупь, словно это восковая фигура, а не человек.

Изнутри меня раздирала истерика, словно кто-то бился в душе и искал выход. В ушах шумело, перед глазами окончательно помутилось. Я почти не осознавала, где нахожусь.

Реальным был только шрам под моими пальцами.

– Нет! – заорала я. – Это не он, это не мой Эмиль! Я не верю!

Прежде чем провалиться во тьму, я сорвала простынь, чтобы увидеть лицо, но меня спас обморок.

Я пришла в себя от боли и резкого запаха.