Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

– Что там случилось?

В мыслях крутился другой вопрос, но на него не хватило смелости: как он умер? Эмиль мучился или все закончилось быстро? Я, наконец, смогла посмотреть Андрею в глаза.

– Всякое говорят. Они с глазу на глаз встречались, охрану оставили снаружи и собрались в малом зале. Ну, Эмиль со своим замом туда вошел и через пять минут перестрелка. Все там и полегли. Думаю, это Эмиль начал стрелять.

На месте сердца запульсировала черная дыра. Там болело каждый раз, когда я слышала имя мужа. Болезненное сосущее чувство.

– С вас бы не слезли, Эмиль это знал. А теперь Ахмедов, Бестужевы – все погибли, кто там был…

– Антон жив, – вспомнила я.

– В коме, – Андрей выдул дым. – А это, считай, умер. Тебе тяжело это слышать, но поверь, все к лучшему. Вдова никому не интересна. Все на ушах стоят, про вас забыли, делят «бизнес» и освободившиеся места… Ты вне игры, Дина.

Он устало выпустил дым. Рот плохо передавал эмоции, уголок губ поджат, но говорил он с презрением к дележке.

– Будь счастлива, забудь это дерьмо.

Андрей нежно сжал испачканную кладбищенской землей руку. Холодную и безжизненную. Я помедлила и убрала ее обратно на колено. Не дружескую он предлагал помощь. А я не могу любить – чем, пустотой?

Мне вспомнилось наше прощание: Эмиль молил дождаться его. И я честно его ждала, но с того света не возвращаются.

– Эмиль знал, что я собиралась сбежать с тобой?

– Я предупредил, что увезу тебя, если будет дальше чудить.

– Его убили, – глухо сказала я. – Мои люди выяснили, что его подставил начальник безопасности. Он в бегах.

– В бегах? Дина, послушай… Представляю, что у тебя на уме. Когда теряешь человека, хочется найти виноватого, но месть разрушает и отнимает все, а тебе есть, что терять…

Андрей выдержал горькую паузу. Говорят, месть исцеляет, но он ради мести бросил все на кон и не смог отыграться.

– Это мне было нечего терять... Но если бы я мог, вернул бы все назад. У тебя есть кто-то? Семья, подруги? Кто сможет тебе помочь?

– Были когда-то, – выдавила я.

Жизнь до Эмиля вдруг начала оживать в памяти. Я была жизнерадостной девушкой, у которой было все, кроме любви. Я о ней мечтала, представляла ее волшебной, и думала, как хорошо будет с будущим мужем.

Оказалось, любовь – это колючки. Это черные каллы Эмиля. Боль и сладость.