Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Все помню, и как ты смял пальцами голые ягодицы той блондинки, помню тоже. Он ведь узнал то фото. Узнал.

– Это легко выяснить, – не выдержала я. – Я отдам фотографии на экспертизу. Если это подделка тебе нечего опасаться.

Эмиль раздраженно выдохнул сквозь зубы.

– Я их уничтожил. Мне не нужна эта дрянь в доме.

Конечно же. Ну и ладно… Уже все равно. Я положила ладонь над левой грудью, массируя тощие ребра, и отвернулась к окну. Эмиль смотрел на мой профиль, а затем нежно отвел волосы от лица.

– Слышишь… – прошептал он, щекоча кожу дыханием. – Я люблю тебя.

Ничего особенного, но интуиция настойчиво уколола в сердце длинной иглой. Я крепче прижала ладонь к груди и взглянула ему в глаза.

– Почему ты так сказал? – голос сорвался в слабый лепет.

– Потому что скучаю и хочу, чтобы простила.

Мне кажется, в тот момент я кое-что поняла про нас. Мы были связаны страшной болью и только в ней становились искренними.

– Скажи, что все ложь, – шепотом попросила я.

Скажи мне, я прощу. Но только голую правду. Эмиль щекотно убрал пряди с моего виска, следя за рукой, пока я с мольбой пыталась поймать взгляд – и не успела. Дверь распахнул встревоженный охранник.

– Господин Кац! На два слова.

– Прости, – Эмиль положил на живот ладонь. – И не думай об этом. Завтра к тебе придут, чтобы ты не скучала и больше телефоны не крала.

Он наклонился к губам, но я отвернулась, почувствовав сильное дыхание.

– Ладно, – сдавленно заключил Эмиль и направился к дверям. – Начнешь рожать, приду. Потом и поговорим.

Весной сад должен выглядеть чудесно, но на рубеже зимы, когда земля и деревья черные, он повергал в уныние. В неуютном воздухе ощущался декабрь. Я поддернула пальто с меховой оторочкой и аккуратно присела на скамейку.

Радуйся и этому, Дина. Он мог тебя до Нового года не выпускать. В окне маячила медсестра – следила, не станет ли плохо дорогой пациентке.

Я вздохнула, радуясь улице и свежему воздуху.

В сад меня выпустили не сразу. Сначала Эмиль не согласился. Я смирилась и уже не спорила, но неожиданно он дал слабину. Через охрану передали одежду, а потом произошло еще кое-что: соседнюю палату заняла Алена.