Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

– Бестужев проявлял себя?

Если видео не обнародовал – значит, и нет его. Или Андрей настоятельно попросил этого не делать.

– Нет, госпожа Кац. Была стычка с его людьми, получил отпор и затих. Говорят, исполнителей убийства сына ищет. Я серьезно, Эмиль сейчас расширением зоны влияния занимается. Все хорошо.

«Зона влияния». Эмиль собирался контролировать торговлю нелегальным оружием. Я не хочу наследовать это криминальное дерьмо и не хочу, чтобы мой сын наследовал. Помню, по приказу Бестужева пытали и убили наших людей – хотели знать, где товар.

Наши им ответили тем же. Короткая передышка и все начнется по новой, пока друг друга не перебьют. Это опасный «бизнес». Поэтому Эмиль меня здесь держит, увезти не может, а запереть в больнице – лучший выход.

Я не хочу возвращаться в этот ад с младенцем на руках. К мужчине, который не стесняется мять других женщин.

– Спасибо, – делиться с Антоном бедами смысла нет. Старая игра продолжается. Я отключилась и вернула телефон под матрас до следующего раза.

На обходе врач похвалила за хорошие анализы, немного поболтала о погоде и прочих пустяках, видя, как я чахну от дефицита общения, и обрадовала, что пора задумываться о родах, предложив на выбор курсы для молодой матери.

Когда она уходила, я сказала:

Она с готовностью обернулась. За те деньги, что Эмиль им платит, здесь готовы ловить каждое мое слово.

– Не могли бы поговорить с моим мужем? – закончила я. – Я бы хотела выходить в сад.

– Конечно, я поговорю, – согласилась она. – Противопоказаний нет, напротив.

За окном темнело, я набросила халат и неуклюже встала с постели. Живот еще подрос, спать получалось только на боку калачиком. Ребенку стало тесно пинаться, зато видно, как он это делает – выпирает бугорком. Перебирая пальцами на животе, я смотрела в темноту и пыталась представить сына. На кого он будет похож, на меня или на…

В коридоре раздались голоса и дверь распахнулась, хотя я уже никого не ждала.

– К вам… – медсестра осеклась. Оттеснив ее, в палату ворвался Эмиль.

В груди застыл неживой холод.

Заморозил все, как от анестезии, спасая от новых слез. Мы виделись впервые с тех пор, как я просила его не приходить. Он постарел за месяц. Щеки небритые, сорочка мятая, словно о нем некому позаботиться. Под пиджаком пистолет – уже другой. И лицо уставшее, злое, словно Эмиль с разборок приехал. С букетом нежных, белых орхидей он был похож на жениха, опоздавшего к невесте.

– Где телефон? – отрывисто спросил он.

Все ясно… Антон растрепал.