— Я знаю, — в мгновение взгляд стал жестким и отталкивающим.
— Мне…мне кажется это и твоя война тоже.
— Что? — не веря своим ушам наклонился ко мне, — Что ты сказала?
— Что…что война и твоя тоже. Ведь это твоя семья.
Сильная ладонь резко легла мне на челюсть и болезненно сдавила, так что я вынужденно приоткрыла рот.
— Никогда не лезь туда, куда не просят. Никогда не говори мне, что делать. Поняла? Твои обязанности ноги раздвигать и поддакивать. А этой гребаной семье я никогда не был нужен. Но и это не твое дело!
— Они твоя семья, — упрямо сказала я, морщась от боли, — если тебя зовут, значит ты им нужен.
Гордыня и тщеславие, самые любимые дьяволом пороки.
Оскалился, наклоняясь ко мне, но я смотрела ему в глаза и не отводила взгляд.
— Не лезь! Я с тобой закончу позже!
Выбрался из ямы и легко поднял меня на поверхность. Снова воткнул лопату в землю и быстрой поступью пошел в сторону дома. Я помедлила несколько секунд и пошла следом за ним.
Хан уехал едва я вернулась в дом, я видела, как отъезжала от ворот его машина.
Это было странное ощущение, и я бы никогда не поверила себе, что испытаю подобные чувства, вернувшись в этот дом, но я была рада видеть его мрачные темные стены и зарешеченные окна, увитые диким виноградом. Как будто вернулась к старому и доброму другу. Как все меняется со сменой восприятия, а ведь когда я мечтала сбежать я убегала от врага и этот дом был вражеской территорией. Проклятой тюрьмой мрачным и грозным чудовищем, удерживающим меня внутри своей голодной утробы.
"
"Слуги молча мне кланялись, несмотря на то что я вошла в грязном платье и оставила следы грязных ног на полу. Я ожидала иного, ожидала, что меня схватят, где-то запрут или вышвырнут вон, но этого не произошло и я беспрепятственно прошла в свою комнату…в нашу комнату. Остановилась на пороге, глядя на царивший в ней хаос — все разбито, раскрошено, разнесено в хлам, разодрано даже постельное белье и разбиты окна. Сквозняк гуляет по полу, подхватывает пух с перины, таскает клочья изорванной ткани.
И я словно наяву увидела, как он разносит и крушит все вокруг себя, рвет простыни и потрошит подушки. И нет я не ужаснулась, я от чего-то вся сжалась от понимания какую боль ему причинила. Прошла босыми ногами к окну, переступая битые стекла. Я бродила по комнате, подбирая разбросанные вещи, перебирая их и глядя на капли крови на полу и на кусках белого шелка. Он изрезал руки, когда ломал это пристанище, нашу с ним обитель.
