Для него течет, от его прикосновений, от его ласк. И член уже дергается в предоргазменных спазмах, черт бы его подрал. С ней вечно так, хочется спустить в трусы только от одного прикосновения…и он стискивает кулаки, терпит, заставляя себя успокоиться.
Жадно и долго вылизывает ее плоть, вверх и вниз от начала до самого конца, каждую складку и каждую дырочку, намеренно дразня клитор, но не касаясь. Медленно погрузить в нее пальцы и приподняться, чтобы увидеть ее лицо именно в этот момент. Увидеть, как закатились глаза и приоткрылся рот, как она судорожно сжала простыни пальцами, как нагло торчат ее соски и дрожит живот.
Смотреть голодно, исподлобья с трудом сдерживаясь, заставляя себя успокоиться и вытаскивая пальцы смотреть какие они мокрые и скользкие, опять погружая внутрь, наблюдая как сокращаются ее мышцы.
Подался вперед и жадно прильнул языком к напряженному клитору, сильно лаская, растирая, вибрируя и тут же отпрянул, чтобы выдохнуть холодным воздухом, пытаясь остудить ее и себя, глубже проникая пальцами сильными толчками и замерев едва она дернулась всем телом.
— Пожалуйстааа, — жалобным всхлипом, тянется к нему, к его волосам.
— Что…пожалуйста…
Ее лицо искажено как от зверской пытки, а глаза наполнены слезами она дрожит и у него все сжимается в груди. Он причинил ей боль? Каким-то образом был груб и неосторожен?
— Больно? — с разочарованием, чувствуя, как падает член.
— Больно, — кивает и тяжело дыша всхлипывает, — мне больно… я не могу терпеть…поцелуй меня еще раз…там…только сильнее, пожалуйста, сильнее, — выстанывает и тянется к нему бедрами.
Такая наивно-бесстыжая, что он хрипло стонет сам и набрасывается на покрасневшую, влажную плоть. И ее оргазм вспыхивает пожаром на его языке, обжигает ему гортань, легкие, живот, заставляя член закаменеть, запульсировать от крика Ангаахай и от изогнувшегося в спазмах тела, выгнутого дугой над постелью, с широко распахнутыми ногами, с пальцами рук, зажавшими его волосы так крепко, что он морщится от едкой похоти и от боли.
Ринулся вверх, к ее лицу, сдавливая его ладонями, теряя контроль.
— ТЫ делаешь больно мне, — рыком ей в губы, — больно, блядь, так больно, что меня всего корежит.
Сильно влечёт его к себе, и Хан с воплем ощутил забинтованную руку на своем члене, сдавила у основания и направила в себя.
— Возьми меня…утоли боль, — томно, тягуче сладострастно, соблазнительно настолько, что у него потемнело перед глазами.
