Даже этот адский оргазм ослепивший его до такой степени, что от собственного крика заболело горло, а конвульсии выломали все тело назад, в напряжении, в разрывном фонтане безумия выплескивающимся в нее непрерывным потоком вместе с судорогами дёргающегося в наслаждении тела.
Упал рядом лицом в подушки, распластавшись по кровати, сгребая ее в охапку одной рукой, чтобы не разрывать контакт. Шумно дышит со свистом.
И замирает, когда чувствует, как ее губы касаются его потной спины, вдоль позвоночника, а пальчики гладят его шрамы, она ложится на него сверху, животом на его спину, зарываясь лицом в его затылок.
И он понимает, что слова и не может существовать. Оно маленькое, ничтожное, ничего не значащее…зачем ему слова если в ее руках его жизнь.
Зазвонил сотовый и Хан нехотя потянулся к нему, включая громкую связь.
— Ваш дед пришел в себя.
— Отлично. Что-то еще?
— Он хочет видеть Ангаахай.
— Он может хотеть.
— Отказался есть пока она не придет.
— Пусть не ест.
Отключился и перевернулся на спину, приоткрывая глаза и с удивлением видя, как его жена склонилась над ним.
— Я пойду.
— Нет! Ты не должна.
— Не должна, — кивнула и провела ладонью по его щеке, — я хочу пойти.
Перехватил ее руки.
— Зачем?
— Он пожилой и больной старик. Он заслуживает уважения. Он — твоя семья.
Долго смотрел ей в глаза.
— У меня нет семьи.
— Есть, — повторила упрямо и накрыла его пальцы своей ладонью, заставив невольно ослабить хватку. — я, Эрдэнэ и твой дед — мы твоя семья. И мы тебя любим.
— Батыр Дугур-Намаев не умеет любить! Не обольщайся.
В любом возрасте он был и будет подонком.
— Я все же пойду, если ты позволишь.
И тут же потерлась об него, как котенок, прижалась губами к его щеке. И он ощутил себя расплавленным куском железа, растекающимся по шелковым простыням.
— Иди…если тебе это доставит удовольствие.
— Спасибо, — глаза искренне загорелись радостью, — доставит!
И он сам вспыхнул от восторга, загорелся изнутри, не сводя с нее взгляда и чувствуя, как внутри все болит…как тянет и ноет в груди и хочется громко надрывно заорать то самое слово, которого не существует.
Глава 11
Мы любим вовсе не тех, кто сделал нам что-то хорошее. Мы любим тех, кому сделали что-то хорошее мы сами. И чем больше хорошего мы им сделали, тем больше хотим сделать еще.
Пелевин
— Присядь вот здесь. Ближе. Мне тяжело говорить.
Я подошла на несколько шагов вперед. Этот человек даже в постели, с кислородной маской на лице, внушал страх и какое-то опасение.
