Жена императора-изгоя (СИ)

Неужели я ошиблась в нём? Император в первую очередь остаётся императором, а уж потом всё остальное? Малыш от помеска не нужен правящему роду? Но ведь я теперь часть его, и ребёнок тоже!

- Эберми, - хриплый шёпот окатил кипятком.

Отвернулась и поникла, не понимая, как быть дальше.

- Эбби! – неожиданно интонация изменилась, и меня прижали к себе, заставляя слышать частые удары сердца под широкой, сильной грудью. – Моя девочка, - уже ласковый шёпот и горячий вздох, опаливший шею.

Рука Ярхорна скользнула по талии, оглаживая плоский животик.

- Я рад, но совершенно не понимаю, что мне делать, - тихо признался муж. – Народ не примет помеска на троне. Поднимется бунт. Если родится мальчик, я буду обязан отнести его на алтарь для передачи силы рода, потому что магия не позволит поступить иначе.

- А если девочка? - попыталась проглотить ком, вставший в горле и мешающий нормально дышать.

- Вероятность маленькая, но тогда её силу будет скрыть проще.

- Скрыть?! – повернулась в руках мужа и буквально полоснула его взглядом, словно острым клинком.

– Поступить так же как отец Эберми? Всю жизнь стыдиться собственной дочери? Тогда и меня прогони. Я не стану в этом участвовать!

- Эбби, ты не понимаешь… законы мира драконов суровы.

- Это ты не понимаешь! Я полюбила тебя таким, каков ты есть. Приняла и полюбила. А ты упёрся в эти чёртовы законы!

- Мы сейчас говорим о многовековой истории целого мира. Ты считаешь, что я могу всё это перечеркнуть одним взмахом руки только из-за того, что люблю женщину? Да всем плевать на это обстоятельство!

В тоне Ярхорна неожиданно прорезалась сталь.

Я вывернулась из его рук и отошла в противоположный конец комнаты, пытаясь совладать с болью, затопившей грудную клетку.

- Значит, любовь для тебя – это незначительное обстоятельство? – поинтересовалась мрачно.

- Тебе кажется, что император правит балом, но это не так, Эбби. Император – подневольная фигура, вынужденная нести на плечах бремя власти, и подчиняться определённым правилам для сохранения порядка и благоденствия народа.

И я несу этот груз уже больше десяти лет! Думаешь, мне не хотелось плюнуть на всё, развернуться и уйти. Считаешь, легко было мириться с пренебрежением и брезгливостью? Но я знал, что кроме меня больше некому держать власть и хранить источник. Во мне сосредоточена сила рода, предназначенная для того, чтобы оберегать заповедник.