Потом резко поднимаю голову, понимая, что стою на заправке, и мне сигналят машины, потому что очередь моя подошла, а я даже не заметила. На каком-то жутком автопилоте завожу машину, отъезжаю в сторону и останавливаюсь там, где никому не буду мешать, чтобы прийти в себя. Осознание еще до конца не пришло, я еще не рассыпалась на куски, но трещины уже пошли. Мелькает мысль, что надо как-то добраться домой. Пока не вспоминать только что увиденное. Иначе потеряю себя, потеряю реальность, потеряю управление. А мне нельзя.
У меня Антон. Пытаюсь сосредоточиться на этой мысли. Представляю только лицо моего мальчика. Снова трогаюсь с места, очень медленно, твердя только одно: домой, домой, там можно, сейчас нет. Когда уже сворачиваю в свой двор, чувствую, что трещины становятся больше, слезы уже во всю текут по щекам, практически ничего не видя, паркуюсь возле дома. Специально выбираю место между деревом и стеной, где меня не увидят бабки, как всегда сидящие на посту у подъезда. Этого не выдержу сейчас, начинаю всхлипывать, выдержка кончается.
Рвущая боль начинает затоплять разум.
Как он мог? Закусываю руку, чтобы не начать орать прямо здесь. Как я могла ему поверить? Поверить в сказку, какой дурой надо быть? В этот момент по натянутым нервам бьет мелодия. Его мелодия. На экране высвечивается его улыбающееся лицо. Еще недавно такое родное, теперь оно доставляет порцию новой боли, всплывает лицо Егора на видео, там где он обнимает Ларису, ее грудь в кружевном белье и его грубые пальцы, как она хватает его за галстук, тот самый, в котором он был на фото в ресторане, и тянет к себе.
Звонок стих и заиграл снова. Боже! Беру телефон, принимаю вызов и говорю быстро из последних сил:
— Больше не звони мне никогда. Сдохни вместе со своей Ларисой, меня забудь!
Отключаюсь! Дышу тяжело! Все радужное перед глазами от слез, дрожащими руками открываю ненавистное сообщение, пересылаю проклятое видео ему. Только сейчас обращаю внимание, что видео около десяти минут, я посмотрела лишь начало, видимо, самую приличную часть.
Мне хватило. Досмотреть до конца не смогу. И так тошнота поднимается из желудка. Тяжело сглатываю, хочу удалить эту гадость, но потом останавливаюсь. Пусть. Потом, может, посмотрю. Когда снова вздумаю кому-нибудь поверить.
Снова входящий звонок. Сбрасываю и выключаю телефон. Надо дойти до квартиры. Нахожу в бардачке темные очки. Очень кстати. Надеваю. Выхожу из машины. Делаю вид, что не знаю ни одну старуху на лавочке.
