С диким воплем бросаюсь на Виктора, вцепляюсь в его рожу ногтями, он, оправившись от шока, хватает меня за запястья, сильно сжимает. Я не унимаюсь, вырываюсь изо всех сил, бью его ногами, вырываю руку и луплю его кулаком, куда могу попасть. Он хватает меня снова за руки, швыряет об стену, я ударяюсь головой, перед глазами все плывет, сползаю на пол, чувствую грубые руки, они хватают меня за волосы, рывком поднимают, тащат к двери, я упираюсь, но тщетно. Виктор выталкивает меня за дверь, тащит к лестнице, толкает вниз и орет в след:
— Вали к своему ебарю и не возвращайся.
Шлялась где-то неделю, теперь пришла, еще не так ей что-то. Психопатка!
Я лечу по ступеням, все мелькает перед глазами. Больно ударяюсь ребрами и плечом. Что-то летит в мою сторону сверху и падает рядом. Слышу, как за Виктором хлопает дверь. Потом тихо. Лежу, пытаюсь дышать. Получается плохо. Легкие горят, как будто в них нет воздуха. Поднимаю голову. Рядом лежит моя сумка. Это ее он выкинул следом. Потихоньку встаю. Боли не чувствую.
Чувствую странное онемение. Как в тумане поднимаюсь, выхожу из дома. Иду к машине. Забираюсь на заднее сиденье. Сворачиваюсь в клубочек и начинаю тихо скулить, как побитая собачонка. Хотя так и есть. Я теперь снова никому ненужная, никчемная собачонка, которую все пинают с носка. Она ищет тепла и ласки, а как только думает, что нашла доброго хозяина, получает с ноги.
Не знаю, сколько времени я лежу так, как в каком-то трансе, дрожа всем телом, и жалобно скуля, то проваливаясь в темноту, то всплывая от боли и холода.
Когда нахожу в себе силы подняться, на улице глубокая ночь. Я замерзла так, что зуб на зуб не попадает. Можно прогреть машину, но я ее так и не заправила. Топливо на нуле. Как я еще до дома доехала. Что делать?
Беру сумку, достаю и включаю телефон. Начинают сыпаться уведомления о звонках и сообщениях. Ничего не смотрю. Захожу в телефонную книгу и набираю Натахин номер. Надеюсь, она дома и одна. Трубку долго никто не берет, потом слышу ее сонный голос.
— Гордеева, ты сдурела? Час ночи! Что случилось?
— Случилось, — с трудом выдавливаю я.
— Ты где? — похоже, она сразу поняла, что все плохо. Я не выдерживаю, всхлипываю.
— Ника, ты где? Что случилось?
С трудом связывая слова, объясняю где я, и почему.
— Жди. Я еду.
Глава 15
Целый день я жил в предвкушении вечера. За два дня соскучился по Нике безумно. На работе бесило все, особенно Лариса. Она вообще последние дни как с цепи сорвалась.
