Жена из прошлого (СИ)

 — Никаких чудовищ на вас не обнаружено.

— Извините меня, ваша светлость, — всхлипнула она и опустила взгляд, словно её одолевало чувство стыда. — Вы, должно быть, считаете меня сумасшедшей.

Когда выходила из классной комнаты, поймала взгляд Эдвины, преисполненный торжества, заметила довольную усмешку на губах. Тут явно не гувернантка сошла с ума, а избалованная девчонка что-то учудила. Чем-то приманила грызуна? Возможно. Надо будет попросить Бальдера расставить ловушки по дому.

— Я не считаю вас сумасшедшей, — подарила ей ещё одну мягкую улыбку, после чего указала на изящный диванчик, обитый блестящим бархатом.

Кивнув, мисти Ливен опустилась на диван, я устроилась в таком же нарядном кресле. Скользнула взглядом по пышному букету в вазе, что стоял на столике рядом, вдохнула аромат розовых и лиловых хризантем, а потом сказала:

— Померещиться может всякое. Я, например, очень боюсь пауков и, когда была подростком, видела их в каждом углу и в каждой щели.

— Но мышь мне не привиделась, — пробормотала гувернантка. Вздохнула резко, будто ей не хватало воздуха, после чего продолжила и, пока говорила, нервно мяла ни в чём не повинную юбку: — Я только начала проверять домашнее задание мисти Эдвины по географии, только раскрыла тетрадь, как увидела это… омерзительное существо! — Она поморщилась так, словно в мире не было ничего ужаснее мелкой норушки. — Оно шмыгнуло по столу и — как прыгнет на меня! Я так испугалась! Пыталась сбросить эту дрянь, но чувствовала, как она ползёт по мне, пытаясь пробраться под одежду.

Отворилась дверь, пропуская служанку с подносом, заставленным тарелочками и чашками. Не спрашивая, я сразу добавила в чай несколько капель успокоительного и подала чашку учительнице.

— Благодарю вас, — слабо улыбнулась девушка.

Пододвинув к ней тарелку с пирожными, я заверила:

— Мы обязательно озаботимся этой проблемой, и в следующий раз в классную комнату не проскочит даже комар.

Увы, шутку мою не оценили. На тонких губах гувернантки не промелькнуло даже тени улыбки.

Придерживая блюдце одной рукой, а в другой — чашку, мисти Ливен с тяжёлым вздохом сказала:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Боюсь, я больше не смогу к вам приходить.