У него самого времени нет, ну а я… - Валера беспомощно развел руками, - ты же понимаешь, я ему не отец. Не родной даже.
- Ясно, - пробормотала я, - я подумаю над этим. Спасибо за информацию.
Валера поднялся. Все еще непривычно было видеть его живым, я так часто думала о нем как о благородном рыцаре, погибшем в бою. Даже Коле столько раз сочувствовала и говорила, как мне жаль, а Коля даже взглядом не раскололся, ведь для Эмина всегда были важны безопасность и конфиденциальность.
- Я буду рядом. У меня свой дом на территории, если что – звони.
- Свой дом? – удивилась я, - стой, Валера. Почему не ты, а Коля стал работать с Эмином?
- Охранять наследника Анархиста – не менее важное дело.
Хлопнула дверь. Валера ушел, ему нельзя находиться в доме столь долго - Эмин не потерпит. Я сделала глубокий вдох и только хотела отправиться на поиски детей, как услышала грохот.
Он раздался сверху, а там была только детская.
Сердце неприятно сжалось в дурном предчувствии, быстрым шагом я направилась к лестнице.
- Мама! – услышала я.
На полу детской сидел Эльман, а рядом с ним поломанная железная дорога – игра, которую Эмин купил сыну в Польше.
- Что случилось? – как можно холоднее спросила я.
В книге, которую я взяла с собой в самолет, я прочитала, что главное в конфликте между двумя детьми сохранять нейтралитет. Даже если очень больно смотреть на то, как сын огорчается.
- Он сломал мою железную дорогу, - заявил Эльман, - мне ее папа подарил!"
"Я перевела взгляд на Камаля. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки за спиной, но в его взгляде однозначно читался страх.
Страх, что его будут ругать – жестко и бескомпромиссно.
Звучит странно, но на этот страх мне было страшно смотреть. Неужели Эмин был с ним так суров?
- Это правда, Камаль? – мягко спросила я.
- Нет.
- Он врет! – тут же воскликнул Эльман, - мама, но ты же мне веришь? Мне папа дорогу подарил, а он ее сломал!
Сын ткнул пальцем в Камаля.
У Эльмана есть и мама, и папа. У Камаля никого. Эта мысль немного охладила меня.
Заставила проявить терпение, ведь никто не обещал, что с трудным ребенком будет легко.
Когда Эмин говорил о трудном ребенке, я внутренне содрогнулась. С его слов это звучало как приговор, что лишь усугубляло трагедию всей ситуации.
- Наверное, у него стресс, - предположила я тогда, - переезд всегда тяготит ребенка.
У Камаля просто нет ни матери, ни отца. И, судя по всему, он уже понимает, кто такой Эмин и почему его биологический отец мертв.
Я подошла ближе.
