Мы познакомились чуть позже, когда в ее глазах уже появился отчетливый страх к ублюдку.
Я зажмурилась.
И вспомнила тот день, когда Дамир впервые приехал к нам домой. Мамы тогда не было дома – она находилась у дяди Бори и поэтому не застала Дамира. Интересно, как она отреагирует на Алиева завтра? Вспомнит ли?
Какой будет ее реакция?
- Тогда я и попытался спасти твою маму. Увезти, спрятать, оберегать ее. И не только ее, но и мальчика. Эмина.
- И что дальше? – с придыханием спросила я.
- Дальше все закрутилось сильно, Диана.
Как итог: слишком многое вскрылось, - Дамир поджал губы, - и я выпал из мира на долгих двадцать лет, десять из которых заняла реабилитация.
- Что? – не поняла я, - о чем ты говоришь, Дамир?
- Узнав, что я пошел против него, Анархист сделал из меня овоща, Диана. Фактически инвалидом. Он прятал меня под землей - и жить не давал, и умереть не позволял.
Я похолодела. А руки Дамира стали жесткими, как и выражение его лица.
- У меня не было шансов выбраться.
Дамиру вдруг стало тяжело говорить.
Он глотал буквы и тяжело дышал, а через несколько секунд обнажил запястья на руках и ногах.
Я зажмурилась, отчаянно качая головой.
Этого не может быть.
Господи.
- Надеюсь, за все свои деяния Анархист сейчас горит в аду.
Дамир произнес это с такой злостью, что у меня не осталось сомнений: у него есть личные счеты с умершим.
В следующий миг Дамир распахнул рубашку, оголяя грудь. Я отшатнулась, привстав на кровати: вместо груди передо мной было узорчатое полотно. Одни шрамы. Страшные шрамы, парализующие своим видом.
Ни живого места. Сплошное израненное тело.
Горечь и боль в одном флаконе.
- Я был привязан как скот. За то, что хотел вернуть свою… - Дамир не договорил, яростно кусая губы.
Он встретил мой взгляд, в нем – шок и боль.
- Извини, Диана. Это уже слишком. Я не хотел пугать тебе перед сном.
Дамир поднялся с постели, на ходу застегивая рубашку, и вышел в коридор.
Рубашка дорогая. А цена этой рубашки нарисована прямо под ней – на груди. Цена этого поезда нарисована.
Цена охраны и мер безопасности. Дамир боится: за двадцать лет он научился это делать – бояться. Но он не отказался от меня, он снова пошел наперекор - только теперь приемному сыну Анархиста.
Его любовь ко мне очевидна. Она выше страха, который Анархист породил в нем за годы заточения. Дамир возродился из пепла, воскрес, но не ушел во тьму, а нашел меня. Он оберегает меня от Эмина, как в свое время пытался уберечь Анну от Анархиста.
Дамир - Бессмертный.
