- Еще раз ударишь меня, - процедил муж, черным взглядом впился в мое лицо. - И потом неделю сидеть не сможешь. Ремнем выпорю, Эмма.
Поверила сразу, таким голосом не шутят, но он своими подозрениями меня только что будто грязью облил, никогда бы я не позволила себе лишнего со студентом, тем более его сыном, да и с Артуром тоже, не было у меня ничего, пока сам Макар не позвал его к нам в дом.
Меня не за что наказывать.
- Не трогай меня, - дернулась. - Руку отпусти.
Макар ослабил хватку, и я вырвалась.
Чтобы врезать ему еще раз.
Звук пощечины гулко разлетелся по пустым коридорам, в окошко с любопытством высунулся дед-вахтер.
На лицо мужа наползло такое пугающее выражение...
Что я побежала.
Ломанулась через вертушку и вперед, выскочила на улицу и, ломая каблуки, пулей пролетела мимо водителя, его зеленая рубашка пронеслась перед глазами смазанным неясным пятном.
А потом меня схватили сзади за пиджак. Муж встряхнул меня, как котенка, воротник блузки впился в шею, мешая дышать.
- Отпусти! - крикнула на весь двор.
- Я предупреждал, Эмма, - хрипло ответил Макар. Открыл дверь машины и толкнул меня в салон.
Глава 23
Глава 23
Он протолкнул меня по сиденью и забрался следом, ладонью надавил между лопаток, не давая подняться, бедрами зажал мои бедра, навалившись сверху.
- Не трогай, не трогай, - повторила, задыхаясь. Попыталась высвободить руку и отбросить волосы, упавшие на лицо.
И замерла, когда прозвучал отчетливый звук - щелканье пряжки ремня.
Не может он этого сделать.
- Макар, отпусти меня, - попросила срывающимся голосом. И вскрикнула, когда он рывком дернул юбку костюма наверх. Ткань затрещала в его руках, он точно порвал ее, и на этом не остановился - задрал юбку мне почти на талию. Схватил меня за шею и впечатал лицом в сиденье."
"Простонала неразборчиво, чтобы он отпустил. Испугалась и завозилась под ним, все еще не веря, мы в машине на открытой парковке, под носом парк офисов и вокруг еще светло, кругом люди ходят, он не должен.
Но он молчит, лишь рвано дышит, знаю, он смотрит - ягодицы в тонких трусиках покрылись мурашками.
Пауза, длинная, из-за его молчания тревожная.
А потом по нежной коже раздался хлесткий звук удара ремня.
Ягодицы огнем обожгло, рванулась и закричала, и мужская рука снова вдавила меня в кресло.
Еще секунда.
Он ничего не сказал, ни слова, лишь еще раз ударил, и боль рябью разбежалась по телу.
Я опять содрогнулась.
