— Хорошо, предположим, что в истории с наркотой замешана твоя мачеха, — вмешался Олег, — только одна неувязочка, как у простой домохозяйки получилось провернуть все так, что не подкопаешься?
— А никто и не говорил, что она все сделала сама, — повернулась к Олегу, — отца ведь не раз пытались подвинуть, недовольных много было, вот и подвинули, только я не знаю, кто именно за всем стоял. Марго действовала по наводке, к тому, как и ты и сказал, сработанно было чисто, менты даже разбираться не стали, никаких экспертиз, даже вскрытия не было, все быстренько прикрыли, переводя внимание на несчастную вдову-жертву тирании.
Дело было закрыто.
— Почему Марго не избавилась от тебя? — справедливо заметил Дима, — ты ведь какое-то время жила в ее доме, после смерти отца."
"— Все просто, к нам ведь было приковано внимание прессы и общественности, Марго пускала пыль в глаза, мол, вот такая она хорошая, заботится о сиротке, — нервно рассмеялась я, — ты знаешь, она ведь даже не кормила меня толком, иногда только, чтобы в голодные обмороки не падала, а мне десять всего было, я ребенком была, в чем, конкретно я перед ней провинилась, мне было непонятно, это потом, со временем, когда повзрослела, все на свои места встало.
Перед глазами встали картины прошлого, я маленькая, хватаюсь за кусочек хлеба. Наверно, воспоминания о тех днях меня до конца жизни преследовать будут. Это в последние два года, Марго относительно неплохо со мной обращалась, товар-то должен привлекать, а не отталкивать, а тогда, восемь лет назад я была обузой.
— Пусть все так, — кивнул Дима, — скажи мне только одну вещь, зачем такие сложности, почему Краснов или как его, неважно, просто не увез тебя куда подальше.
— Так это же очевидно, — посмотрела на Диму, — Саша обещаний на ветер не бросает, думаю ты знаешь, — кивнула Олегу, — он пообещал сделать все, чтобы очистить имя отца, а потому уехать он не мог, а мне десять было, одну меня отправлять куда-то было опасно, к тому же он пообещал заботиться обо мне.
Когда я стала взрослее, Саша дал мне выбор, уехать и обо всем забыть или остаться и отомстить за родителей, я выбрала второе.
— За родителей? — удивился Дима, — с отцом все ясно, но твоя мать покончила с собой, насколько мне известно, за что мстить?
— Моя мать не была самоубийцей, — рявкнула я, — она была чудесной матерью и вполне себе счастливой женщиной, у нее не было поводов заканчивать жизнь самоубийством.
