Ничего, будет у них возможность расквитаться за друзей, обязательно им ее предоставлю, дополнительный бонус к премии, так сказать, умолять, сука, будет, чтобы пристрелили.
— Ну что, Антоша, — обратился я к уроду, присев рядом на корточки, — рассказывай, кто тебя купил, сука?
— Я…я ничего не знаю, я не виноват, — заартачился крысеныш, — это какая-то ошибка, Дмитрий Викторович, это ошибка, я не…
Подал знак ребятам, слушать эту чушь об ошибке у меня не было ни времени, ни сил, еще парочка сломанных ребер ускорят процесс.
Повторять дважды было не нужно, пацанам только волю дай, кулаки у них все еще чешутся.
— Будем говорить или еще добавить? — спросил я, пока ублюдок отхаркивался кровь.
— Я не понимаю, о чем вы, — продолжал упрямится осел, сплевывая кров и морщась от боли, главное, чтобы раньше времени не подох.
Устало вздохнув, поднялся на ноги и покачал головой. Идиот упрямый, время тянет, на что надеется? Думает кто-то эту преданность и молчание оценит и на помощь придет?
— Ну раз ты не хочешь по-хорошему будет по-плохому, — предупредил я, — девчонку приведи, — приказал Кириллу и Сашу спуститься попроси.
"
"Спустя несколько долгих минут в помещении показалась Саша, а следом за ней и Кирилл, держащий за локоть девку Антона и проталкивающий ее внутрь, упирается стерва.
— Отпусти меня, ты гамадрил несчастный, — шипела девка, — вы не имеете права меня здесь держать, это похищение, — видно, лимит на молчание у нее был исчерпан или забыла, что я говорил?
Саша тем временем, не моргнув глазом встала рядом со мной, с презрением рассматривая тело, устроившееся в углу.
— Антон? — заверещала в очередной раз девица и вырвавшись из захвата Кирилла рванула к подонку, — господи Антон, что они с тобой сделали? Да что вы за звери такие, что вам нужно?
Актриса, блядь, наверняка ведь она ментам звонила, по просьбе суженного своего и точно понимает, почему они здесь и почему ее женишок сейчас в таком состоянии.
Терпеть не могу, когда комедии передо мной ломают и святую невинность из себя строят. Да у этой шалавы на лице написано, что, сука, мать родную продаст и бровью не поведет, не удивлюсь, если этот придурок из-за ее запросов на предательство пошел.
— Это кто? — тихо поинтересовалась Саша.
— Это? — улыбнулся жене, — а это, дорогая, свидетельница убийства Мартынова, собственной персоной.
